Воодушевленно рассказывая про лесное дело, позволяю вдохновению заблестеть в глазах, а речи стать чуть более правильной и оживленной. И говорю на эту тему, мстительно не позволяя собеседникам перевести разговор на другую, до тех пор, пока не приходит помощник капитана, чтобы пригласить нас на обед.
Надеюсь, больше им никогда не захочется проверять мою персону?!
Обед для капитана, его помощника и важных пассажиров, то есть нас четверых, накрыт под навесом, примыкающим к такой же дощатой пристройке, в которой спим мы. Только здесь по очереди спят матросы и капитан с помощником, для которых отгорожена крошечная каюта. Все подпалубные помещения и трюм полностью забиты грузами.
Время от ледохода до ледостава самая горячая пора для перевозки грузов с севера на юг и обратно.
Во время обеда я помалкиваю, нехотя ковыряясь в тарелке, и исподтишка наблюдаю за капитаном, пытающимся вовсю флиртовать с миледи. При этом абсолютно не желая замечать, как от его шуточек сводит скулы Хенрика. И как несчастно поглядывает в сторону своего защитника Ортензия.
Ну, вот теперь мне хотя бы понятно, почему она так отбивалась, когда решила, что я пытаюсь войти с ней в более тесный контакт.
Ну, вот теперь мне хотя бы понятно, почему она так отбивалась, когда решила, что я пытаюсь войти с ней в более тесный контакт. Миледи как кошка влюблена в своего начальника стражи, и, судя по его поведению, это чувство взаимно. Но тогда еще более гнусно выглядит её отчаянная попытка выйти замуж за Зигеля! Зачем ей понадобилось ломать жизнь парнишке?! Из-за поместий? Ну, так она и сама вроде не нищету влачит! Неужели не хватило бы им с Хенриком и их внукам на безбедное существование? Или действительно права поговорка, утверждающая, что нет предела человеческой жадности?!
Погруженный в эти мрачные думы, я едва не пропустил окончание обеда. Капитан, выслушав слова благодарности, пригласил Ортензию на мостик, полюбоваться видами, Хенрик, разумеется, увязался за ними, хотя ему и намекали, что там очень мало места.
А мне не оставалось ничего иного, как предложить Зие проводить её на то место, откуда нас позвали обедать. С плохо скрытым беспокойством оглянувшись на ушедших, девушка нехотя согласилась. Мы вновь устроились в тех же креслах на носу судна, и некоторое время молчали. Я незаметно рассматривал почти скрытое за оборками чепца личико, она исподтишка следила за тем, что происходит на мостике. Хотя, видно отсюда было, по правде говоря, очень немного.
Потом я для вида открыл злосчастную книгу, намереваясь спокойно обдумать новые нюансы проблемы под названием миледи Монтаеззи, а девушка, отвернувшись к перилам, решила перевязать ленты чепчика.
Крик Ортензии, который я еще долго не спутаю ни с чьим другим, заставил нас одновременно вскочить со своих мест. Чепчик свалился с головы Зии, и я, мимолетно оглянувшись и отметив вначале лишь шоколадный блеск её волос, через секунду готов был стукнуть себя по голове за невнимательность. Ведь даже если не видеть цвета волос, трудно было не заметить, как похожи черты их лиц.
Глава 6
— Там… что-то случилось… — C личика служанки на меня с тревогой смотрят глаза Хенрика.
— Надеюсь, твой брат хорошо владеет мечом?! — Заслышав звон оружия, интересуюсь я, решая в уме очень важный вопрос.
Настолько ли серьезна эта стычка, чтобы я раскрыл себя, ввязавшись в нее?!
— Нет. — Нехотя призналась она, сжимая в волнении кулачки. — Он… привык… разрешать проблемы… другим способом.
Интересно, каким?! Так и тянет меня спросить, но боюсь, на это нет времени. Судя по новому отчаянному вскрику миледи, вмешаться мне все же придется.
Когда я взбежал на мостик, положение Хенрика было плачевно. Левая рука висела плетью, с пальцев на доски капала кровь. Короткий меч валялся в стороне, а разъяренный капитан прижимал к груди охранника конец длинного пиратского кинжала.
— Капитан, советую вам опустить оружие. — Негромко, но жестко сказал я, доставая из-за ворота рубахи обычный идентификационный овал и нажимая на него определенным образом.
Медальон раскрылся и я поднес его к самому носу возмущенно оглянувшегося задиры. Чтобы только он мог рассмотреть горящую внутри золотую каплю знака королевского ока.
Зрелище, которое повергает в священный трепет любого жителя страны, мгновенно привело буяна в чувство. Кинжал исчез в ножнах, дрожащая от не перегоревшего азарта рука провела по вспотевшему лицу, пригладила волосы…
— Лекаря! — Недовольно буркнул капитан опасливо выглядывающему с лесенки помощнику и, небрежно отодвинув в сторону лежащую в обмороке Ортензию, с высоты пяти локтей спрыгнул через перила на палубу.
Позер.
— О боги! — Тихо выдохнул сзади девичий голос, и я мгновенно спрятал свой знак.
Наивно надеясь, что в суматохе ещё не до всех дошло, что тут сейчас произошло на самом деле.
Потом нагнулся к осевшему на пол Хенрику, и начал расстегивать на нем камзол, чтобы добраться до раны. Вот тут и сообразил, что имела в виду его сестра. На груди охранника висело несколько мощных накопителей. Заметив мой понимающий взгляд, Хенрик нахмурился, кривясь от боли, правой рукой перебросил накопители за спину и обессиленно прикрыл глаза.
— Кто ранен? — Кругленький человечек, пахнущий почему-то не лекарственными настойками, а жареным луком, протиснулся мимо меня к охраннику.
Или… скорее… замковому магу?!
Я осторожно подтолкнул к лестнице Зию, здесь и, правда, было тесновато, подхватил на руки Ортензию и понес в каюту. Ну, или как оно тут у них называется, это помещение для пассажиров?!
— Капитан отдал дамам свою каюту. — Встретил меня на палубе приятной новостью трусоватый помощник. — А вы можете расположиться рядом, на матросских койках. Матросы и с пассажирами поспят, ничего не случится.
Ну, это уже не мое дело, случится у них там пьяная драка или нет. В такие мелкие разборки я лезу только в самых крайних случаях.
— Принеси наши вещи. — Киваю ему и сворачиваю к матросскому жилью.
Капитанская каюта отгорожена от пристройки щелястой дощатой перегородкой с хлипкой дверью, но для девушек и это эфемерное уединение большая ценность. Можно переодеться, не боясь, что подсмотрят неделикатные торговцы, можно сбросить жакет, после полудня солнце припекло так, что становится жарковато. Да много чего можно из того, что никогда не позволит себе воспитанная женщина под жадными взглядами десятка чужих мужиков.
Устроив миледи на нижней койке, оставляю ее на попечение камеристки и иду проверить Хенрика. Обернувшись напоследок, ловлю на себе задумчивый взгляд его сестры и нежданная благодарность, мелькнувшая в нем, приятной теплотой отзывается в моей душе. Закрывая за собой дверцу, я едко усмехнулся. Ну, ну! С каких пор меня радует благодарность служанки? Может, это оттого, что слишком много злобных и презрительных взглядов и словечек я получил за эти дни от её хозяйки?!
Хенрик встретился мне на полпути к каюте, он шел сам, правда, слегка опираясь при этом на лекаря.
Я отобрал парня у пахнущего кухней эскулапа и повел к нашему новому пристанищу.
— Как она?! — Едва коротышка отошел на несколько шагов, выдохнул маг.
— Кто, твоя сестра? — Прикинулся я олухом.
