— Нет… миледи… — Чуть запнулся он.
— Обычный обморок. И что вы там такого не поделили, что схватились за ножи?!
— Он… наглец. А вы… господин Зовье… стали значительно чище говорить по-нашему!
Ух ты, надо же, какой проницательный! Значит, будет жить, раз начал замечать, с каким акцентом говорит случайный попутчик! Весело хмыкнул я, но вслух произнес совсем другое.
— Я всегда начинаю лучше говорить, когда возникает опасность. И когда поближе познакомлюсь с людьми. Вначале… я стесняюсь.
Он изумленно на меня глянул, видимо, пытаясь отыскать это самое стеснение, но счел за лучшее прекратить свои расспросы, так как только теперь понял, куда я его привел.
И сразу уперся ногой в косяк двери.
— А сюда… зачем?
— Капитан уступил миледи свою каюту. — Объясняю я, и видя, что он сейчас взорвется фонтаном ругательств, быстро добавляю, — А мы разместимся рядом.
— Объясняю я, и видя, что он сейчас взорвется фонтаном ругательств, быстро добавляю, — А мы разместимся рядом. Не волнуйся, я вас не брошу.
— О, вы меня утешили! — С сарказмом хмыкнул он и соизволил войти в помещение.
Я не стал ему ничего доказывать, просто довел до кровати, стоящей прямо у перегородки, за которой расположились девушки и помог прилечь.
По себе знаю, даже маленькая потеря крови нуждается в хорошей порции сна и большой чашке наваристого бульона.
Потом забросил на верхнюю койку свой баул, принесенный помощником, и передал камеристке в каюту почти невесомый саквояж миледи. Интересно, чего им не хватило, чтобы прикупить запасных вещей, времени или денег?! Скорее всего, последнего, я же все успел приобрести, что хотел!
Отправляюсь на нос судна, забрать забытую книгу и подвести итоги своих открытий. Теперь мне понятно, каким образом Хенрик так быстро нас отыскал. Как магу, даже довольно слабому, судя по количеству накопителей, ему было несложно по остаточной энергии понять направление и силу переноса. Скорее всего, у него есть и специальные амулеты для таких случаев. И то, что настроен перенос был явно не на двоих, понять по ним нехитро.
Дальше тоже просто. По крайней мере, для меня. Берется карта, ставится палец в примерную точку переноса и заказывается стандартный портал в ближайший город. Ковен магов предоставляет такие услуги своим членам по вполне доступным ценам.
Остальные предпочитают путешествовать тривиальным способом, на лошадях и в повозках. Ну или вот так, как мы сейчас, на кораблях.
Значит, садясь в кресло, продолжаю размышлять я, Хенрик прихватил сестрицу, чтобы не запятнать своим присутствием репутацию миледи, и спешно помчался ей на выручку. И только из-за спешки не успел захватить денег? Вроде все сходится, почему же у меня не пропадает стойкое ощущение, что некоторые мои догадки выглядят так же логично, как заячьи ушки на волчьей шкуре?!
Ладно, если я и ошибаюсь, время у меня еще есть. Фу, жарко-то как! Даже душно! А вон те темные облака на горизонте как-то слишком быстро надвигаются на синий ситец весеннего неба.
А зачем я сюда шел? Ну, правильно, за книгой! И где же она? И только вспомнив про книгу, я обратил внимание на хихикающих торговцев, что-то дружно разглядывающих, сбившись в тесный кружок. Вот, дьявол, неужели там еще и картинки были?! Нужно немедленно от нее избавиться, пока не поздно!
— Эй, парни! — Окликаю торговцев на их родном языке, и это действует на южан как ведро холодной воды. — Где моя книга?!
Вот сколько раз я замечал, как полная уверенность в своей недосягаемости заставляет нормальных с виду людей превращаться в хулиганистых подростков!
И как же быстро происходит обратная трансформация! Едва они начинают понимать, что их разоблачили!
— Вот господин! — Вежливо шепчет несчастный парнишка, которого веселая компания послала отнести мне мое имущество.
Молча забираю у него замусоленный томик и, резко размахнувшись, отправляю за борт. Потом так же молча сажусь в кресло и отворачиваюсь от торговцев, не собираясь опускаться до разборок.
И только дружный тяжелый вздох показывает мне степень их осуждения.
А погода тем временем продолжает портиться. Судя по тому, как забегали матросы, укрывая и дополнительно обвязывая грузы, приближается нешуточная гроза. Такие нередки в этих местах весной, но кончаются обычно быстро. Пока нет дождя, уходить с палубы не тороплюсь, наслаждаясь порывами прохладного ветерка.
Капитан что-то кричит, и, проследив за направлением его вытянутой руки, начинаю догадываться, что он приказывает повернуть к берегу.
Ну, что же, возможно это и правильно.
Матрос, прибежавший за плетеными креслами, своим укоризненным взглядом пробуждает во мне совесть и я, чтобы не мешаться на палубе, отправляюсь взглянуть на попутчиков. Хенрик благополучно спит, видимо, лекарь дал ему успокоительное снадобье.
Постояв пару секунд у двери в каюту капитана, и решив, что не стоит беспокоить спутниц, одним движением забрасываю себя на верхнюю койку. Пристраиваю баул под головой и, расположившись поудобнее, намереваюсь подремать, но странная фраза, произнесенная голоском Ортензии, заставляет меня насторожится.
— Как ты думаешь, она пустит нас обратно?
— Не знаю. Нужно было послушаться Хенрика, вывезти ее в деревню. Но она так рыдала…
Остальные слова я не расслышал, оглушенный резким раскатом грома. А когда он стих, перепуганные девушки притихли и начатый разговор больше не продолжали. Но мне и услышанного вполне хватило, чтобы призадуматься.
На волчьей шкуре моих выводов, дополнительно к ушкам, появился игривый заячий хвостик, и нахально помахал. Даже не помахал, а ехидно покрутил своим пушистым кончиком, словно пальцем у виска. Мне категорически не хватало информации.
Но её не имелось не только у меня, старый милорд Монтаеззи был при жизни очень загадочной и нелюдимой личностью. Хотя всегда слыл преданным соратником короля. И его ратные подвиги описаны не в одной книге по искусству осады и охраны крепостей. Но зато личная жизнь многие годы была закрыта для всех. И это только подтверждало всеобщее мнение, что охранять крепости милорд умел. Жил он очень замкнуто, в гости не ездил и к себе никого не приглашал. Хотя и не отказывал путникам в ночлеге, но и задушевных разговоров вечерами у камина с ними никогда не вел.
Потому так и заинтересовали высшее общество дошедшие из замка новости о его неожиданной женитьбе на вдове сына. И последовавшая почти сразу за свадьбой такая же внезапная смерть. А когда еще и выяснилось, что невеста была дочерью кухарки, и выросла в замке… можно представить, как начали изощряться в жутких домыслах великосветские сплетницы.
Зато их сыновьям и братьям не давало покоя состояние вдовы. Хотя и поговаривали, что неспроста она похоронила за три года двух мужей, не проведя наедине с обоими и трех дней, однако нашлось немало смельчаков, желающих обменять свою удачу на поместья милорда.
Да только очень скоро выяснилось, что юная вдова полностью сохранила в замке порядки, принятые при муже. Гостей там так же не принимали, как и двадцать пять лет до этого. Даже стало еще хуже. Теперь и путникам отказывали в ночлеге, предоставляя взамен удобные комнаты в новом доме деревенского старосты.
И разномастные претенденты на руку миледи, погостив у хлебосольного крестьянина с недельку и попев под неприступной стеной замка собственноручно сложенные баллады, с разбитыми надеждами на выгодную женитьбу отправлялись восвояси.
