Мороган согнулся над рукой и заметил:
— Плохо срослась кожа, и все-таки это единое тело. Во всяком случае, так выглядит снаружи. Ну что, вот вам Павший. Кланяйтесь ему! — теперь и в голосе паренька слышались истерические нотки.
— Заткнись, Мороган…
Джегед выпрямился и отступил от странной руки.
— Я не могу понять… — произнес маг и смолк. — Нет, в голове не укладывается. И как это связано с Каспером?
— Успокойся, не спеши, — посоветовал Годвин, сам ошеломленный. — Обдумай снова. И… давай обыщем этого верзилу? Я бы сам, да боюсь его магии.
— Ладно.
Приятели согнулись над телом, а Инига отправилась на второй этаж — поискать, во что бы переодеться.
Девушка возвратилась в камзоле, который, должно быть, принадлежал покойному Валланту — одежка была аккуратная, чистенькая, но потертая, с потускневшим шитьем. Камзол пришелся ей почти впору.
— Я говорила с прислугой, — объявила Инига. — Объяснила, что их господина убил Варлашт, а мы, защищаясь, убили Варлашта.
— Объяснила, что их господина убил Варлашт, а мы, защищаясь, убили Варлашта.
— Они поверили? — с иронией в голосе поинтересовался Годвин. — Это, знаешь ли, звучит очень… схематично.
— А у них был выбор? — резко ответила девушка. — Могут не верить. Я им хорошо объяснила, не сомневайся, они уже увязывают узлы, готовятся в дорогу. Перед рассветом уйдут.
— Куда? — Джегед отложил амулеты, снятые с огромного тела Варлашта, и поднял голову.
— В Серую Чайку, конечно. — Инига по-прежнему говорила с раздражением. — Куда же еще? Только там мы сможем укрыть их от королевских дознавателей… а нам потребуется расширить штат обслуги. При дедушке замок был запущен, я собираюсь изменить порядки. Эти будут преданны и покорны.
— Хороший ход, Инига, — кивнул Джегед. — Надеюсь, они не собираются следовать за нами по пятам? В Серую Чайку этим людям предстоит добираться самостоятельно.
— И скорей всего они исчезнут где-то в пути, — заключил Годвин. — Так будет лучше для всех.
— Все в руках Павшего. — Джегед покачал головой. — Инига, тебя что-то беспокоит? У тебя голос нервный.
— Если Годвин еще раз скажет при мне слово «сиськи»…
Девушка сжала кулаки, на бледных щеках вспыхнули продолговатые красные полосы, так она заливалась румянцем. Инига в самом деле была взволнована — будучи госпожой Серой Чайки, она не привыкла встречаться с подобными проблемами. Конечно, последние приключения были вполне в духе ее любимых романов, но в книгах-то герои обычно справлялись с великанами и чудовищами сами, без помощи подруг! И еще в книгах не пишут «сиськи».
— Он не скажет. Годвин, ты же не скажешь, верно? Инига, твой поступок… это было великолепно, изобретательно и смело. Я хочу сказать, если бы не ты…
— Классный прием, — без улыбки подтвердил Годвин. — Мне жаль, что нашему брату такое невозможно повторить. Я не шучу, правда. Ты остановила Варлашта, а без этого нам бы его не взять! Я готов извиниться за это слово, просто…
— Мы все очень волновались, Инига, — закончил Джегед. — Прости Годвина.
— Ладно, — буркнула девушка. — Что вы нашли?
— Ничего более интересного, чем палец вашего божка, — вставил Мороган.
— Заткнись, а? — устало обернулся к парнишке Джегед.
— Кое-что интересное мы отыскали, — добавил Годвин. — Например, любопытная верительная грамота с печатью канцлера и личной — его величества! Перед подателем такого пергамента распахнутся любые двери!
— Ты собрался пройтись по публичным домам? — буркнула Инига.
— Дорогая, ты не умеешь грубить, — мягко остановил невесту Джегед. — И я бы предпочел, чтоб ты не стала учиться этому искусству. Мы хотим отправиться в Уртаху. По-моему, сейчас господин Арденор сейчас меньше всего ожидает гостей. Тем приятней окажется сюрприз.
— Ты хочешь отправиться к канцлеру? — удивился Мороган. — Прямо вот так заявиться к нему среди бела дня? Да нас не пустят!
— С этой бумагой пустят! И никто не говорил насчет бела дня. Прямо сейчас. Поторопимся!
— Но?..
— Идем! — Джегед вскочил.
— О канцлере ходят слухи, что он никогда не спит, вот и явимся ночью. Валлант умер, так и не рассказав ничего существенного. Эта гора сала могла бы поведать о многом… хотя я не уверен в его способности говорить. Но уж господин Арденор точно ответит на все мои вопросы!
— Ты уверен? — Годвин тоже поднялся, распихивая по карманам добычу — деньги и кое-какие побрякушки, какие только удалось отыскать на трупах.
— Уверен. Я покажу ему руку. — Джегед продемонстрировал главный трофей, отрубленную кисть Варлашта. — Послушаем, что его милость скажет насчет этого. Если станет отпираться, я могу погрозить ему пальцем… Х-хех… А в город нас пропустят по этой грамоте с королевской печатью. По коням!
— Ну ладно, — кивнул Годвин, — это уж всяко лучше, чем дожидаться здесь восьмидесяти четырех послушников…
Приятели отправились навьючить доспехи Джегеда на одну из трофейных лошадей. Колдун чувствовал, что устал и не сможет сегодня двигаться в латах. Приятели молча обошли конюшню и выбрали подходящего жеребца. Годвин успокоил коня, похлопал, погладил… Джегед затянул ремни на боках животного.
— Послушай, — неуверенно заговорил Годвин, — я хочу извиниться.
— Перед Инигой? Лучше просто не вспоминай об этом. Она понимает, что нам нужно было выплеснуть остатки страха.
— Хорошо, что понимает… но я о другом. Вернее как раз об этом. Я прошу простить мои слова. В Серой Чайке, помнишь?
— Что именно? — Джегед нахмурился, он не мог припомнить, о чем говорит приятель.
— Ну… ну, помнишь, я сказал, что с ней что-то не в порядке. С Инигой. Что тебе не нужно с ней связываться. Так вот: признаю, я был неправ. Как она догадалась! Как она!..
— Извинения приняты, — серьезно кивнул Джегед. — Но твои слова ничего не могли изменить, мы с ней сидели над телом Павшего. Она глядела на меня, мы держались за руки. Это важней любых слов.
— Да, конечно. Я понимаю. То есть ничего не понимаю… Тьфу, как сложно! В жизни не свяжусь с колдуньей! То есть корме Оллы. То есть…
— Сходи позови их. — Джегед вымученно улыбнулся. — Постарайся говорить поменьше, когда придется иметь дело с моей родней в башне Скарлока, хорошо? Не волнуйся.
— Да, конечно. Просто я не могу молчать. Этот палец… Ведь это невозможно, правда? Этого просто не могло быть! Это неправильно!
— Не нужно об этом говорить, дружище. Об этом тоже лучше помолчать. Приведи Инигу с Мороганом, пора в путь.
— А мне вот не удается смолчать… Когда говорю — вроде легче.
— Это оттого, что ты не маг. Ты заметил, что даже Мороган притих? И сопляка, значит, пробрало. Сходи позови его и Инигу.
Сперва ехали молча. Дорогу найти было несложно — колеи, разбитые колонной кавалерии, медленно подсыхали морщинистой коркой, крошечные лужицы в отпечатках копыт светились, будто блюдца жидкого серебра. Луна миновала зенит, но стояла высоко. Небесное серебро стекало на ночной пейзаж и застывало каплями росы в траве.
Первым не выдержал молчания Годвин:
— А что, если нас не пустят?
— У нас есть бумага с печатями канцлера и короля.
— В наших краях ворота ночью не открывают. Покажи хоть какую бумагу, так стражники тебя за то, что побеспокоил, такими словами обложат! Всю твою родословную перескажут, до седьмого колена.
— У вас все друг друга знают? — заинтересовался Мороган. Но даже болтливый паренек сейчас еле ворочал языком, в голосе не было привычного задора.
