— Ты чего, Годвин? — Паренек был искренне удивлен. — Ты же воин и не хочешь войны?
— Я воин, а не идиот! Драка — моя работа, доходная работа! А война мешает честному заработку. Купцы держатся поближе к армиям, там есть возможность заработать… охраняют их регулярные войска, а не наш брат. Разбойников в провинции полно — но никто не заплатит за их головы. Война все портит. И чего имперцам не сидится у себя за морем…
— Во имя Солнечного Аротона! Но это же наш святой долг! Мы должны вас освободить!
— От чего это освободить? — удивился Годвин. — От наших денег?
— Или от наших земель? — подхватила Инига. Она больше не улыбалась.
— Освободить из-под черной власти Павшего, — серьезным тоном ответил Мороган.
— Я закончил, — объявил Джегед. — По-моему, пора на боковую, а то пацан заговаривается. Отложим проповеди до завтра.
Наутро путники распрощались с людьми короля — тем предстояло объехать несколько поселков дальше к югу.
От таможни дорога вела на восток, но солнца долго не было видно, закрывали горы. Тракт петлял в долинах, огибая скалистые кручи, по дну ущелий, часто приходилось пересекать ручейки, весело журчащие по чистеньким разноцветным камням. Зрелище красивое, но от ледяной воды несло холодом, в горах поутру лето совсем не ощущалось. Путники кутались в плащи и ежились, когда из расселин несло стылой сыростью.
Только после полудня солнце поднялось так высоко, что лучи достигли замерзших долин и осветили дорогу. Сразу сделалось тепло, все, не сговариваясь, стали сворачивать накидки… Мороган тут же завел разговор:
— А долго нам еще ехать?
— Если ты помолчишь, два дня, — буркнул Джегед. Колдун хуже всех переносил болтовню парня. Он пытался сосредоточиться на своих ощущениях, а Мороган мешал.
— А если не помолчу?
— Ты не доедешь.
— А куда я денусь?
— Не советую проверять на личном опыте, — хлопнул юношу по спине Годвин, — у моего друга богатая фантазия. Он может испробовать несколько способов. Давай лучше придержим коней… Джегед, поезжайте вперед, мы следом!
Колдун пожал плечами и ткнул каблуками в бока вороного. Инига последовала за женихом, этим молчунам было уютно вдвоем. Выждав, чтобы парочка удалилась, Годвин кивнул спутнику:
— Ну, теперь валяй. Начинай проповедь!
— Чего? — Мороган захлопал ресницами. Легкомысленный паренек уже забыл, о чем собирался поведать вчера.
— Ты хотел просветить нас относительно обязанностей императора. Ну, почему ваши должны пойти войной на это королевство. Как ты сказал? Освободить от власти Павшего? В общем, валяй — трепись! Я готов выслушать все враки, которыми тебе полоскали мозги за морем.
Все-таки немного веселей будет, а то кругом только камни, даже поглядеть не на что…
— Это не враки, — начал Мороган, — а истина. Правдивость моих слов подтверждается древними преданиями, ходом истории, логической обусловленностью и…
Похоже, паренек кому-то подражал, старательно повторял слово в слово и копировал чужую интонацию — во всяком случае, его иностранный акцент стал заметней.
— Во-во, валяй в таком духе! — обрадовался Годвин. — Я попов не люблю, побасенок их не слушаю, а тут все едино заняться нечем. Хоть узнаю, чему в храмах учат. Только, сделай милость, сократи предисловие.
— Я не знаю, чему здесь учат, — слегка смутился Мороган, — вообще-то мои знакомые из посольства не отрицали постулатов истинной веры. Некоторые и в храм Солнечного Аротона ходили, я сам видел.
— Да кто ж спорит! — кивнул Годвин. — В храме всегда толкотня, сподручно со шпионами встречаться. Там можно незаметно записку передать или еще что. Это дело известное.
— Записку?.. Я не думал…
— Ну, записку, отравленный нож, пузырек с ядом! Я уж не говорю — монеты. Однако ты не отвлекайся, валяй проповедуй!
— Ну, слушай. То есть внемли, — торжественно начал Морогон. И смолк…
— Ну?
— Понимаешь, как-то трудно начать. Непросто говорить вслух о том, чему место в сердце. В общем… в высях стоит светлый чертог, где не бывает тьмы, правит там Солнечный Аротон, его око днем следует по небесному своду, мы все у него как на ладони. Ночью — над нами око его божественной супруги, Суньи Луны. Это здесь известно? Или ваши жрецы скрывают?
— Да чего скрывать… что-то в этом роде я слышал, да подзабыл вроде.
— Как? — Глаза Моргона округлились. — Как это возможно? Обрести свет истины и так безразлично об этом говорить?
— Мне безразлично, потому что Аротону безразличен я. Ну, глядит он на меня. Вернее, в мою сторону глядит — да видит ли? Ну, ползет где-то там букашка по имени Годвин среди тысяч других букашек. Что Солнечному до меня? Вот и я ему плачу той же монетой. Раз я его не вижу, так мне все едино — Аротоном его звать или еще как. Справедливо!
— Нет! — с надрывом вымолвил юноша. — Ты богохульствуешь! Аротону мы не безразличны! Все вершится по воле его! Он помнит каждого из нас!
— Да ну?
— Годвин, ты не должен богохульствовать! Мне жаль тебя, ты бредешь в потемках!..
Воин сплюнул, с тоской оглядел собеседника и вздохнул:
— Эх, парень… ты болтаешь о небесном чертоге, о солнечном оке, о всяких таких вещах, которые невозможно проверить. Ты их видел? А наш бог — в Уртахе, в мавзолее. Если хочешь, полюбуйся! Он рядом, он с нами, мы точно знаем, что живем под сенью его. Его присутствие заметно, его невозможно не ощущать. Ну, я — обычный человек, напрямую не чувствую, но я же сам вижу каждый день, как Джегед пользуется силой Павшего! Э, да ведь ты — маг! Ты же чувствуешь?
— Угу, — скорбно покачал головой паренек, — я не устоял перед соблазном, воспользовался темной силой… Это великое искушение. Да еще и для чего согрешил-то… Если вернусь живым, непременно стану каяться, что внял соблазну ради суетного! И ты, Годвин, грешишь всякий раз, когда сомнения высказываешь вслух!
— Ну так я же предлагал, давай я помолчу, но мне очень любопытно, как из существования Солнечного Аротона с его дворцом и бабой — как из этого следует, что империя станет с нами воевать?
— Ну так слушай, не перебивай! — Морогон заговорил быстро, будто боялся, что Годвин сумеет вставить слово.
— Имперский двор — как тень светлого чертога. Если у нас есть повелитель с супругой, толпа придворных и лакеев, воины и телохранители — то и в светлом чертоге то же самое. Ваш Павший был одним из приближенных Аротона, дух гордыни суетный. Он поднял мятеж против Солнечного, за то был низвергнут и присужден к вечному заточению в подземелье, в преисподней, где мрак и куда не попадет свет ока Аротона. Но что-то пошло не так, он не пробил твердь и не угодил во тьму кромешную, не достиг преисподней, а задержался в этом королевстве. Хоть и притворяется мертвым, но сеет вокруг себя греховный соблазн. Вашей верой он держится на земле! Теперь ты понимаешь, что такое — эманации Павшего? Он подчиняет вас своей воле, вы служите ему, духу пустой гордыни, а взамен пользуетесь дарами его. Не подчиняетесь императору, который — тень Аротона Солнечного на земле. Как Аротон низверг вашего божка, так и долг императора — низвергнуть грешную власть Павшего, как Аротон лишил его неба, так император лишит земли. Место ему в преисподней! Вот что позовет праведных в поход на землю Павшего! Вы… вы… вас нужно спасти! Понимаешь теперь?
Выпалив разом длинную тираду, юноша перевел дух.
