— Сейчас будет ужин. И комнаты есть.
Потом нагнулся, подхватил бородатого за воротник и без видимого усилия отшвырнул к приятелям. Мужчина взмыл в воздух и рухнул на стол, загремели кружки, с треском разлетелся кувшин, полилось пиво. Впрочем, сосуд был почти пуст — компания бородатого уже покончила с питьем и теперь хотела развлечений иного рода. Разве что с объектом вышла незадача.
— Мы еще встретимся, — пообещал рослый, потирая живот.
Джегед не удостоил парня и взгляда, молча отодвинул стул и сел, Годвин с лязгом вдвинул меч в ножны и улыбнулся. Бородатый застонал, ворочаясь на мокром столе. Приятели, тревожно глядя на Годвина, стянули страдальца на пол, подхватили под руки — осторожно, чтобы не вымазаться — и повели прочь. Они уже поняли, что связались не с теми людьми — приняли достаточно умелых колдунов за обычных путников. Понятная промашка — маги, как правило, выглядят побогаче и всячески выставляют напоказ приметы ремесла.
Во всяком случае, осознав ошибку, забияки сразу утратили боевой пыл. Рослый, озираясь, шел последним.
Когда дверь захлопнулась, подошел хозяин с мисками.
— Нехорошо, господа, — забубнил он, — гостей моих обижаете, клиентов отваживаете. Кувшинчик, вон, кокнули.
— Чего ты хочешь? — поднял на кабатчика глаза Джегед. — За кувшин я уплачу. Но если с моими лошадьми или поклажей выйдет неприятность, пожалеешь.
— Очень уж вы сердитый, господин мой.
— Зато у меня есть деньги. Что-то хочешь сказать?
— Благословен Павший, — вздохнул хозяин, отводя взгляд, — что посылает щедрых постояльцев.
На следующий день Инига проспала до полудня. На этот раз свободных комнат было в достатке, и девушке досталась отдельная. Хотя тюфяк оказался продавленным и жестким, а одеяла гораздо грубей тех, к которым привыкла хозяйка Серой Чайки, уставшая колдунья мгновенно уснула… Наутро ныли все косточки, но девушка мужественно встала и занялась собственной внешностью — заживила больную губу, тщательно изучила результаты действия целительной магии в маленьком зеркальце. Повертелась так и этак, глянула искоса и прямо. Выпятила губы, оттянула пальцами, скривила несколько забавных гримас… Наконец сочла себя неотразимой.
В дверь постучали.
— Это я, — назвался Джегед. — Можно войти?
Инига на ночь зачаровала замок, так что теперь пришлось отпирать довольно долго. Колдун вошел, аккуратно затворил дверь, поглядел на невесту.
— Устала?
— Ничего.
— Тебе непривычно, должно быть, — все эти засады, схватки, скачка?
— Мне непривычно терпеть поражения. Я — госпожа Серой Чайки!
— Толстяк силен, ты почувствовала? — Джегед глядел в сторону, ему было неловко. В глазах любимой колдун желал выглядеть непобедимым и всемогущим. Вчера не вышло.
Инига опустила глаза.
— Такое чувство, будто он носит при себе источник магии и черпает из него, не бережет и не жадничает.
— Я заметила. Я никогда не бывала в Уртахе. Скажи, в мавзолее Павшего бывает такое же чувство?
— Очень похоже. Но Пенова далеко от Уртахи. Здесь мы ближе к гробнице, однако ощущения могущества, какое исходило от мага в желтом, я не наблюдаю. Что скажешь?
— От лысого струится сила, но странная. Будто подпорченная, подгнившая. В Уртахе…
— Нет, от Павшего исходит чистая сила, без гнили. Мне тоже показалось, что с этим, в желтом, что-то не так. Хотел проверить, сравнить с твоими ощущениями. Ты отдохнула? Хочешь поесть?
— Пожалуй, я проголодалась… В Серой Чайке мы рано вставали.
— Идем, я закажу чего-нибудь. Правда, готовят здесь скверно и начинают поздно — сейчас на кухне могут разве что разогреть остатки вчерашней стряпни.
— Ты уже все выяснил? — Инига улыбнулась. — Узнал, что найдется на кухне и когда здесь готовят свежее?
— Конечно. Мы с Годвином давно позавтракали, ему нужно было поспешить, ну и я перекусил с ним заодно.
— Поспешить? Куда?
— Годвин отправился обратно в Пенову. Он не маг, не связан с башней Скарлока и Серой Чайкой, вчера не участвовал в наших проделках. Ему безопасней, чем остальным, появляться в Пенове. К тому же у него есть собственный способ узнавать чужие секреты.
Ему безопасней, чем остальным, появляться в Пенове. К тому же у него есть собственный способ узнавать чужие секреты.
— Ну да, ты же оставил его — там, на берегу — с лошадьми. Конечно, Годвин нигде не наследил. Ты всегда так предусмотрителен?
— Не знаю, как-то само собой выходит. Это плохо?
— Это не важно. — Инига приблизилась к магу, положила ладони жениху на плечи, подтянула поближе и легонько прикоснулась губами. Когда она стояла босая, разница в росте была заметней. — А теперь иди, стащи на кухне чего-нибудь повкусней.
— Ты излечила губы?
— Для тебя. Иди, мне нужно переодеться.
— Лечу. — Джегед обернулся. — Мороган, если не отлипнешь от двери, я отобью тебе ухо. Берегись!
— Я просто проходил мимо, — обиженно буркнул юноша из коридора.
— Отлично, — Джегед распахнул дверь и оглядел парнишку, — ты уже одет. Пойдем со мной, поможешь сделать заказ. Потом останешься в зале стеречь завтрак нашей дамы, а я схожу проведать лошадей.
По дороге Мороган, как обычно, завел разговор:
— Боишься, что вчерашние мерзавцы заберутся на конюшню?
— Не то чтобы боюсь… но если мой вороной кого-то пришибет до смерти, придется держать ответ, объясняться… а я не хотел бы задерживаться. Годвин может объявиться в любой миг. Если я верно понимаю, нам вскоре тоже придется поспешить.
Когда Джегед возвратился из конюшни, кузены из Серой Чайки уже уплетали завтрак. Снедь была не изысканная, но едоки проголодались. Вчера из-за усталости и волнений толком не поели… Сегодня в зале было пусто, кроме троих постояльцев — ни души. Хозяин скучал за стойкой и рисовал на исцарапанной поверхности загогулины толстым пальцем.
Колдун сел напротив Иниги.
— Все в порядке, вчерашних знакомцев мы не увидим.
— Ты напугал их так, что они уже в пути на край света? — осведомилась Инига с набитым ртом.
— Примерно так. Я переговорил с конюхом, он мне объяснил. Это местные парни, на лето они нанялись лесорубами. Пеновские верфи скупают лес на корню, ну и нанимают местных. В общем, вчера был воскресный день, эти парни просаживали свои медяки. А сейчас они развлекаются не с дамами, а с соснами в соседнем бору.
— А, воскресенье… — протянула Инига. Для нее это было достаточно отвлеченное понятие. В замке не слишком чувствуется смена дней недели. — Ну, конечно, вчера состоялось и представление на площади!
— Представление! — возмутился Мороган. — Печальное и прискорбное действо! Позорное!
— Заткнулся бы ты, что ли, — буркнул Джегед. — Тебе не угодишь. Что ни случится, ты вечно недоволен! Казнь преступников — благое действо, потому что внушает народу веру в правосудие и неотвратимость возмездия. Э… скорее бы возвратился Годвин, у него хватает терпения подолгу объяснять простые понятные вещи, а мне неохота.
— Не напускайся на мальчика, — улыбнулась Инига, — он просто не привык. Ты же знаешь, его злые люди заманили сюда из диких краев, где нравы просты и неприхотливы. Конечно, ему непросто понять…
— Инига, а я думал, что хоть ты со мной!
— Мороган, не начинай снова! — Джегед легонько хлопнул по столу.
Хозяин покосился на странных постояльцев, вздохнул и вернулся к прежнему развлечению — грязный палец пополз по скользкой поверхности стойки.
За окнами простучали копыта.
