— Благодарю, — кивнул воин, — и вас, госпожа моя, благодарю также.
— Благодарю, — кивнул воин, — и вас, госпожа моя, благодарю также. У вас легкая рука. Завтра буду на ногах. А вы, сударь, отлично держите удар. Я-то, прошу прощения за прямоту, думал — женишок молодой госпожи… какой-нибудь такой… столичный… ну, понимаете? Признаться, не привык я, чтоб так перли напролом. Обычно мое оружие хоть немного задерживает!
— Я действовал опрометчиво, — покачал головой Джегед, — потому что мы спешим. Однако я заметил, что ваша лошадь не выучена как следует. Когда не это наблюдение, я б не стал лезть на рожон. Натиск был нацелен на жеребца.
— Да, лошадь подвела… — протянул сержант. — Моя воля, я бы на такой не стал драться. Да и вовсе не поехал бы.
— А чья же воля была нынче? — спросила Инига.
— Приказ капитана. Простите, сударыня, я прилягу, голова кружится.
— Капитан нарочно отправляет лучших людей на необученных конях? — удивился Джегед.
— Война, будь она неладна. Все помешались на разговорах о предстоящем вторжении. Вот и капитан тревожится, его тоже можно понять. Нам, если какой выезд, велено брать новых коней, молодых, недостаточно обученных, чтобы привыкали. Опять же маги на кораблях — их часто меняют, вернее, нас меняют. Я еще два месяца назад ходил с рейдером, теперь перевели в береговую стражу.
— Капитан хочет, чтобы его люди были и наездниками, и моряками? — нахмурился Джегед, он не понимал смысла подобной подготовки.
— Возможно, дело в том, что людей не хватает. А теми, что есть, будут латать дыры — неизвестно, куда сунут. Болтают, имперское войско огромно, а наши сеньоры не желают биться вдали от своих владений, так что расхлебывать — нашему брату… С вами сударь, — тут сержант оживился, — я бы не прочь драться в одной шеренге!
— Империя еще не проявила ни малейшей враждебности, а у нас только и разговоров, что о войне с нею, — пробурчал Джегед.
— Как бы не так, не в обиду вам будь сказано, — возразил солдат, — рейдеры не стоят без дела.
— А мы видели в море «Чернокрылого», — легкомысленным тоном заявила Инига.
— «Чернокрылый» нынче не гоняется за имперцами, его увела какая-то шишка. Прибыли из Уртахи, все в чистеньких мантиях… важные такие… Павший ведает, чем занимаются, слова никому не сказали, даже капитану…
— Интересно, что нужно шишкам из Уртахи в здешних краях, — безразлично протянул Джегед. — Небось какая-то ерунда. Да еще секрет из этого сделали!
— Вот именно, — подхватил сержант, — а магов, что ходили с «Чернокрылым», спровадили на берег, так что им достались кони получше, а нам опять необъезженные…
В хвосте процессии кипел спор — Мороган твердил, что такие медлительные бойцы не смогут соперничать в настоящей битве со стремительной имперской кавалерией.
— Посмотрел бы я, как ваши маги сумеют выдержать атаку, когда наши рыцари понесутся во весь опор, выставив копья!
Годвин в ответ ухмылялся. Он-то знал, что никакая, даже самая стремительная кавалерия не сможет противостоять волшебному пламени. Нынче оба бойца были защищены магией, не то первые же выстрелы превратили бы их в головешки внутри раскаленных доспехов… Если бы дело обстояло иначе — империя давно поглотила бы землю, где чтят Павшего, но — милостью Его! — это королевство под надежной защитой.
* * *
К вечеру процессия достигла перевала. В этом месте горы расступались, так что образовалась узкая долина, по ней можно было пересечь линию водораздела, не поднимаясь на скалы. Селение, принадлежащее короне, лежало дальше — несколько ниже, а границу со стороны Серой Чайки отмечал лишь покосившийся столб, магия его давно выветрилась и иссякла. Лорд Сигвард не уделял внимания подобным мелочам.
По ту сторону границы все выглядело куда солидней — столб с короной блестел свежей краской, а для обладающих чутьем — и лучился недавно обновленным заклинанием. У обочины — здание таможни, домик мытаря и обнесенный забором двор постоялого двора.
— Здесь заночуем, — объявил Джегед.
— А говорили — перевал, — разочарованно протянул Мороган. — Я думал, будут горы, пропасти, обвалы, нападения разбойников и все такое…
— …И все такое, что скрашивает скучную дорогу! — подхватил Годвин. — Парень, ты чего? Впервые в жизни стал свидетелем настоящего поединка чародеев, да еще отличных бойцов — и уже затосковал?
— Да, но я считал, перевал — это горы, высота…
— Ладно, если хочешь — вон там горы. Полчасика пешком — и ты у подножия. Можешь вскарабкаться на какую-нибудь кручу, да не спеши — мы для тебя пожрать прихватим. Только громко не стучись, когда заявишься.
Мороган обиженно засопел, однако смолчал. Потом все двинулись на постоялый двор. Дорога в этом краю была вовсе не оживленная, пользовались ею редко, так что и заведение оказалось невелико, с тесным трапезным залом и низенькими комнатенками на втором этаже, ничего иного здесь не требовалось. Для солдат и путешественников места едва хватило, Иниге пришлось расположиться с мужчинами. Но сперва заказали ужин — тоже чересчур скромный в представлении Морогана. Парень попытался пожаловаться, Годвин высмеял имперского неженку. Инига тоже не разделяла пессимизма кузена. Девушка под столом нащупала ладонь Джегеда и была вполне довольна судьбой, невзирая на твердый сыр и скверно приготовленную баранину.
В комнате даме выделили лучшее местечко в углу, подальше от окна, затянутого пузырем. Джегед расположился между мужчинами и невестой — и тут же принялся колдовать над доспехами. Схватка существенно ослабила чары, и маг решил воспользоваться ночевкой, чтобы восстановить убыль волшебной силы. Мороган прошелся по тесной комнатенке, посмотрел в окно, ничего не разглядел и снова принялся разглагольствовать. Единственным собеседником оказался Годвин, но и воину наскучила болтовня парня — тот опять сравнивал порядки в империи со здешними. Выходило, что имперские законы куда как предпочтительней.
В конце концов Годвин перестал отвечать и демонстративно уставился в сторону, но Мороган не умолкал.
— Иногда у меня бывают озарения, — буркнул воин, — скажем, с кляпом я вчера неплохо придумал!
— Ты — светлая голова! — подтвердил Джегед, потом опять склонился над своими железяками и забормотал магические формулы.
Мороган подумал и решил обидеться — то есть сел и вперил гневный взор в стену. Надолго его не хватило.
— Вы все против меня, — буркнул паренек.
Инига усмехнулась, подсела к родичу и взъерошила ему волосы на макушке.
— Просто ты невоспитанный. Разве в империи не принято помалкивать в присутствии старших?
— Я помалкивал. Но никто ничего интересного не говорит. Я был вынужден поддержать разговор.
Но никто ничего интересного не говорит. Я был вынужден поддержать разговор. Чего молча-то сидеть?
— Ну ладно, тогда расскажи нам, что думают в империи о предстоящей войне, — предложила девушка. — У нас в Серой Чайке об этом мало говорили, дед больше толковал о Призрачном Нефе да поминал покойных родичей, но если случались приезжие — непременно рассуждали о войне. А ты что поведаешь?
— А как же! Конечно, война неизбежна! — оживился Мороган.
— Вот пакость, — буркнул Годвин. — А я-то надеялся, что безумие распространено лишь по эту сторону моря…
