— А это как связано с настоящим кавалером?
— Настоящий кавалер должен быть живым и не поврежденным. Это ваш брат, колдун, хоть и покалеченный, может оказаться опасным. А я хорош, пока цел, пока руки-ноги на месте. Вот он и надумал меня поберечь. Джегед сразу понял, что лысый — очень силен, вот и хотел, чтоб я в стороне остался. А ты думал что?
— А я думал… другое.
— Ну, что делать, — Годвин тяжело вздохнул, — не выгляжу я господином древнего рода.
— А тебе нравится его племянница? Она похожа на Джегеда?
— Совсем не похожа.
— Воин снова вздохнул, на его лице возникла глупая улыбка. — Она славная.
Джегед придержал коня и, когда беседующая пара поравнялась с ним, бросил Годвину:
— Что бы ты ни вбил себе в голову, я не позволю обижать Оллу, понял?
— Джегед, остынь, кто же ее обидит? Наоборот!..
— Очень хорошо, — буркнул маг, — впереди поворот, недалеко от тракта деревня. Заедем туда поужинать — и дальше без остановок в Уртаху.
— Ладно! — кивнул Годвин.
А Мороган тут же встрял с вопросом:
— А зачем в сторону съезжать?
Джегед хмыкнул, покачал головой и пришпорил вороного, чтобы догнать Инигу.
— На дороге людно, сам погляди, — терпеливо пояснил Годвин. — Видишь, здесь уже паломники собираются на большой тракт, сходятся и с запада, и с востока. Уртаха-то рядом! В любой деревне благочестивых олухов в такой час полным-полно, и постоялые дворы забиты, и в харчевнях все лавки заняты. А мы свернем, отъедем в сторону.
— А там не то же самое?
— Нет, это только тракт шумный, а чуть в сторонку — и тихо.
На развилке Джегед придержал вороного, махнул спутникам и повернул налево. Дорога, гораздо более узкая, чем большой тракт, идущий от Пеновы к столице, нырнула под холм, пересекла молодой лесок, затем поворот — между свеженькой зеленью лугов, между вывороченным черноземом недавно вспаханных полей… Вдалеке замаячила башня местного сеньора — совсем невысокая. Похоже, здешний владетель не из самых могущественных чародеев. Еще поворот — дорога перевалила холм, показалась уходящая к горизонту череда прудов, будто серебристые зеркальца, брошенные в зеленый бархат равнины… За водоемами — деревня. Домики, плетни, зеленые полосы огородов. Удивительно мирный пейзаж.
В деревне, похоже, справляли какой-то праздник. Веселые улыбающиеся люди, наряженные в чистое, чинно прохаживались по улице. Приезжим приветливо кивали.
— Что это у них? — спросил Мороган.
Тут ударил колокол, и толпа двинулась к площади в центре селения. Всадники двинулись следом, придерживая коней, чтобы не напирали, не лезли в толпу. Колокол — маленький, из позеленевшей меди — звенел на невысокой каланче, которая венчала церквушку. Двери храма были распахнуты, люди собирались на площади вокруг чего-то массивного, черного — привстав в стременах, Мороган разглядел каменного идола, врытого у входа в церковь. Истукан, похоже, был очень старый, в грубых чертах едва угадывались очертания человеческой фигуры.
— Что происходит? — окликнул Джегед.
Пожилой крестьянин обернулся и с широкой улыбкой ответил:
— Отсеялись, мой господин! Теперь поблагодарим Павшего, попросим добрых всходов.
— Так что, всей деревней здесь собрались? — уточнил маг.
— Конечно, мой господин! А как же иначе! Разве найдется такой среди нас, чтобы Павшему не хотел поклониться? В нашем селе народ правильный, в молитве истовый!
— Хм, я думал получить здесь ужин… — протянул Джегед.
— А погодите, добрый господин, — предложил словоохотливый мужичок, — сейчас благодарность выскажем Павшему, это долго не продлится, да и милости просим — столы накрыты. Нынче всем миром угощаемся, ну и ежели гости к нам, мы только рады!
В самом деле, на другой стороне площади на длинном столе, застеленном светлой скатертью, стояли миски с угощением, рядами выстроились кувшины, плошки, тарелки, кружки.
Рядом переминались с ноги на ногу музыканты с дудками, бубнами и прочими немудрящими инструментами, какими развлекаются в деревнях.
Джегед оглядел приготовления. Стоявшие поблизости мужчины и женщины в праздничных одеждах принялись звать к столу, мол, местным будет приятно, если добрые люди примут участие в их пирушке. Павший привел по дороге на свой праздник — значит, такова воля Его!
— Останемся? — предложил Годвин. — Если в самом деле церемонию не собираются затягивать… Ну, потеряем часок…
Колокол смолк, толпа зашевелилась, все заговорили, задние вставали на носки, чтобы лучше видеть. Из дверей храма вышел дряхлый священник и направился к черному камню. К нему сошлись несколько пожилых крестьян. Один держал черную курицу, другой — черного ягненка. Ноги жертвенных тварей были опутаны бечевками, курица притихла, а ягненок тонко блеял. Стало тихо. В руке жреца сверкнул нож — удар, еще, и струйки крови брызнули в лицо древнему идолу. Толпа взвыла славословия Павшему.
— Ничего себе, — тихонько заметил Мороган. — Вот, значит, как…
— Мороган, заткнись, — зашипел Джегед. — Это старый обычай, так служили духам земли до Павшего. Простодушные люди сохранили свои привычки…
Жрец, улыбчивый благообразный старик, дребезжащим голоском прочел короткое благодарственное обращение к Павшему и широко взмахнул рукавами. Один из пожилых помощников пошептал ему на ухо.
— Теперь, когда наш высокий покровитель вкусил крови жертв, приступим и мы к трапезе! — призвал священник. — Пригласим к нашему скромному столу этих добрых людей, что направил к нам Павший!
Люди, оборачиваясь к приезжим, искренне улыбались, приглашали присоединиться к трапезе. Джегед поблагодарил щедрых крестьян, спрыгнул с коня, подал руку Иниге. Девушка улыбнулась…
Тут застучали копыта, на площадь влетели всадники — немного, с полдесятка. Люди расступались, кланялись, у кого была покрыта голова — снимали шапки. Страха перед всадниками крестьяне не выказывали, скорее — почтение.
Передний конник, седой толстяк в развевающихся черных одеждах, орал:
— Джегед! Джегед, это ты, плут! Вот так встреча!
Колдун отстранил девушку и обернулся на крик. Толстяк в черном скатился с седла и кинулся обниматься. Джегед улыбнулся и шагнул навстречу.
— Авдрис! Старый прощелыга! Какими судьбами?
— Хо! Ты на моей земле, вот какими! Джегед, по седлам! Поехали ко мне, выпьем, поговорим! Вспомним старые делишки! Будем пить и разговаривать, разговаривать и пить! Джегед, Джегед, как я стосковался в этой глуши…
— Спасибо, старина, но я не один и…
— Что с того?! Приглашаю всех! Чем больше, тем лучше, во имя Павшего! Я не позволю этим глупым суеверным крестьянам отбить у меня гостя! Да какого гостя! Джегед, Джегед…
— …И мы спешим, Авдрис… — Колдун виновато развел руками. — Мы правда спешим.
— Слышать ничего не желаю, — без прежнего нажима произнес толстяк упавшим голосом, потом обернулся к девушке, — тем более ты с дамой.
Авдрис поклонился Иниге и торопливо пригладил жидкие седоватые пряди.
— Негоже очаровательной госпоже есть на ходу крестьянскую снедь. Хотя бы поужинайте у меня, а?
— Инига из Серой Чайки, моя невеста, — представил Джегед. — Авдрис, давай сделаем так: мы останемся у тебя погостить непременно, но на обратном пути.
Хотя бы поужинайте у меня, а?
— Инига из Серой Чайки, моя невеста, — представил Джегед. — Авдрис, давай сделаем так: мы останемся у тебя погостить непременно, но на обратном пути. А сейчас…
