— Я знаю, кто ты, еще один раз мы встречались в Барселоне.
Я знаю, что это именно ты. Запомнила тембр голоса и модуляцию во время лекции по политической ситуации на Балканах, которую ты читал в Тринити-колледже.
— Очень хорошо. Странно, что я никогда не слышал о тебе.
Минерва улыбнулась.
— Я не так легкомысленна, как ты, Артемис. Предпочитаю анонимность, пока не открою нечто исключительное и действительно заслуживающее признания.
— Например, существование демонов, — подсказал Артемис. — Это было бы исключительным открытием.
Минерва крепче сжала трубку.
— Да, господин Фаул. Только не «было бы» — это и есть исключительное открытие. Так что убери свои ирландские лапы от моей работы. Не хватало только, чтобы самодовольный мальчишка явился на готовенькое и заграбастал себе мои лавры. У тебя был свой демон, так тебе приспичило еще и украсть моего. Я поняла, что ты будешь охотиться за моими исследованиями, как только заметила тебя в Барселоне. Я знала, что ты попытаешься выкурить нас, спрячешь кого-нибудь в машине. Логика подсказывала, что ты поступишь именно так, поэтому я установила в машине ловушку. А еще ты что-то сделал с моим братом, что он потерял сознание. Как ты посмел?
— В действительности я сделал тебе одолжение, — небрежным тоном ответил Артемис. — Маленький Бобо — несносный ребенок во всех отношениях.
— Для этого ты мне позвонил? Чтобы оскорблять моих родных?
— Нет, — ответил Артемис. — Приношу свои извинения. Это было непростительное ребячество с моей стороны. Я позвонил тебе, чтобы попытаться призвать к здравому смыслу. На карту поставлено гораздо больше Нобелевской премии… При том, что я вовсе не пытаюсь приуменьшить значение этой награды, поверь.
Минерва самодовольно улыбнулась, решив, что раскусила его.
— Артемис Фаул, перестань притворяться, меня не обманешь. Ты позвонил мне потому, что твой план потерпел крах. Твоя демонесса у меня, и ты хочешь ее вернуть. Впрочем, можешь и дальше толкать речь о благе человечества, если тебе угодно.
Артемис, сидевший на склоне горы над шато Парадизо, нахмурился. Эта девушка напоминала ему самого себя восемнадцать месяцев назад, когда достижения и приобретения стояли на первом месте в его жизни, а семья и друзья — на втором. В данной ситуации самым верным тоном был честный.
— Мисс Парадизо, — мягко произнес Артемис. — Минерва. Послушай меня. Мне нужно всего несколько секунд, и ты поймешь, что я говорю правду.
— Это почему? — нетерпеливо воскликнула Минерва. — Потому что мы похожи?
— Честно говоря, да. Мы очень похожи друг на друга. Мы всегда самые умные, в чьем бы обществе ни оказались. Мы оба в значительной степени недооценены. Нас обоих преследуют презрение и одиночество.
— Какая чушь! — фыркнула Минерва, но ее протест прозвучал неубедительно. — Я не одинока. У меня есть моя работа.
— Я знаю, как ты себя чувствуешь, Минерва, — настаивал Артемис. — Поверь мне: сколько бы премий ты ни получила, сколько бы теорем ни доказала, это не заставит людей любить тебя.
— О, избавь меня от дилетантских лекций по психологии. Ты меньше чем на три года старше меня.
— И вовсе не дилетантских! — обиделся Артемис. — Кстати, к твоему сведению, возраст часто отрицательно сказывается на умственных способностях. Я написал об этом статью для журнала «Психология сегодня» под псевдонимом «доктор О. Лигофрен».
Минерва захихикала.
— Классная шутка! Олигофрен. Здорово.
Артемис тоже улыбнулся.
— Ты первая, кто ее раскусил.
— Я всегда первая.
— Я тоже.
— Я всегда первая.
— Я тоже.
— Ты не находишь это утомительным?
— Еще как нахожу. Не могу понять, что случилось с людьми. Все говорят, что у меня превосходное чувство юмора, и не замечают исключительно грамотно сформулированной шутки об известном психологическом состоянии, хотя должны кататься от смеха.
— Именно так, — согласилась Минерва. — Я тоже постоянно сталкиваюсь с подобным непониманием.
— Я знаю, — сказал Артемис. — Слышал твою шутку о Марри Гелл-Манне и похищении кварка. Очень тонкая аналогия.
Это было ошибкой: нарождающееся взаимопонимание как ветром сдуло, Минерва мгновенно насторожилась.
— Где ты ее слышал? Сколько времени ты шпионишь за мной?
Артемис и сам не мог поверить, как умудрился допустить такой прокол. Он никогда не позволял себе болтать о пустяках, когда на карту поставлены жизни. Но эта девушка нравилась ему. Она была так похожа на него.
— В коридоре вагона стояла камера наблюдения. Я достал пленку, усилил изображение и все прочел по губам.
— Гм, — недоверчиво хмыкнула Минерва. — Не помню никакой камеры.
— Была камера. Внутри красной пластмассовой коробочки. С широкоугольным объективом. Прошу прощения за вмешательство в твою личную жизнь, но обстоятельства требовали экстренных мер.
Минерва помолчала.
— Артемис… Нам нужно о многом поговорить. Я не встречала мальчиков, с которыми могла бы говорить как с равными, уже… Я их никогда не встречала. Но я должна завершить этот проект. Можешь перезвонить недель через шесть?
— Через шесть недель будет слишком поздно. Мир изменится и, вероятно, не к лучшему.
— Артемис. Прекрати. Ты уже начинал мне нравиться, а теперь снова взялся за свое.
— Дай мне еще одну минуту, — настаивал Артемис. — Если я не смогу убедить тебя всего за одну минуту, то повешу трубку и не стану больше мешать.
— Пятьдесят девять… — сказала Минерва. — Пятьдесят восемь…
«Неужели все девушки настолько эмоциональны?» — подумал Артемис. Элфи тоже часто вела себя подобным образом: вот только что они так тепло и по-дружески болтали — и вдруг она уже цедит слова ледяным тоном.
— У тебя в плену два существа. Оба разумные. Оба — не люди. Если ты предъявишь хотя бы одного из них широкой научной общественности, то на них и им подобных начнется охота. Ты будешь нести ответственность за истребление по крайней мере одного вида. Ты этого хочешь?
— Этого хотят они сами, — возразила Минерва. — Демон, которого мы спасли в прошлый раз, грозился убить нас, даже съесть. Говорил, что демоны вернутся, чтобы выжечь человеческую чуму на Земле.
— Я все знаю об Абботе, — сказал Артемис, хотя знал он только то, что увидел через камеры наблюдения самой Минервы. — Он был настоящим динозавром. Демоны не способны победить людей. По моим подсчетам, Аббот перенесся на сто тысяч лет вперед, а потом вернулся в собственное время. Объявлять войну демонам — то же самое, что объявлять войну обезьянам. В действительности обезьяны представляют даже бо’льшую угрозу, потому что более многочисленны. Кстати, демоны даже не способны материализоваться полностью, если нашпиговать их серебром.
— Уверена, они что-нибудь придумают. Один попадет в наш мир случайно, как это вышло с Абботом, и откроет ворота остальным.
— Маловероятно. В самом деле, Минерва, каковы шансы?
— Итак, Артемис Фаул предлагает мне забыть о проекте, который тянет на Нобелевскую премию, и освободить пленников.
— Забыть о проекте — несомненно, — сказал Артемис, взглянув на часы.
— Что же касается пленных, в их освобождении нет необходимости.
— Правда? И почему?
— Потому что, полагаю, они уже на свободе.
Минерва резко развернулась и уставилась на то место, где должен был сидеть Номер Первый. Место было пустым. Демон, которого она с таким трудом захватила, исчез вместе со стулом. Поверхностный осмотр показал, что в комнате, кроме нее, никого нет.
