Потом Номер Первый все-таки открыл рот и закричал.
Билли Конг, наблюдавший за ним, вольготно развалившись в кресле, поднял взгляд к видеокамере на потолке и щелкнул пальцами.
— Урод проснулся, — сообщил он — И, судя по всему, хочет к мамочке.
Номер Первый перестал кричать, когда в легких у него кончился воздух. Какая досада, право слово: начать с устрашающего воя и закончить поросячьим визгом.
«Отлично, — подумал Номер Первый. — Я жив и нахожусь в мире людей. Пора оглядеться и выяснить, насколько глубоко я увяз в свином навозе».
И он осторожно приоткрыл глаза, боясь увидеть нечто большое и твердое, несущееся прямо ему в лицо. А увидел он, что находится в небольшой пустой комнате. На потолке были укреплены прямоугольные штуковины, которые светили с силой тысячи свечей, а на одной из стен висело огромное зеркало. Еще он увидел человека, возможно ребенка, и, пожалуй, женского пола. На голове у существа была смешная копна белокурых кудряшек, а на руках — по лишнему пальцу. Одето оно было в исключительно непрактичный, похожий на тогу наряд и башмаки на пористой подошве с вышитыми по бокам молниями. В комнате находился еще один человек — сутулый худой мужчина, который сверлил бесенка недобрым взглядом, отбивая носком ноги быстрый ритм. Номер Первый завороженно уставился на шерсть у него на голове — глаза бесенка различили не менее полудюжины оттенков. Павлин, да и только.
Номер Первый хотел поднять руки и показать, что он безоружен, но это не так-то легко сделать, если тебя примотали к стулу веревкой.
— Я привязан к стулу, — сказал он извиняющимся тоном, словно это была его вина.
К сожалению, произнес он эту фразу на гномьем языке да еще и на демонском диалекте. Людям могло показаться, что он пытается избавиться от застрявшего в горле комка мокроты.
Тогда Номер Первый решил больше рта не открывать, а то, чего доброго, ляпнет что-нибудь не то и людям придется предать его ритуальной казни. К счастью, девочке не терпелось завязать разговор.
— Привет, я Минерва Парадизо, а это мистер Конг, — сказала она. — Ты меня понимаешь?
Номеру Первому это показалось полной тарабарщиной. Ни одного знакомого слова из «Шпалер леди Хизерингтон Смит».
Он улыбнулся, чтобы дать ей понять: он видит, как она старается, и ценит ее усилия.
— Ты говоришь по-французски? — спросила светловолосая девочка и тут же перешла на другой язык: — А по-английски?
Номер Первый встрепенулся — вот это уже звучало знакомо. Интонации показались ему странными, но сами слова встречались в книге.
— Английский? — переспросил он.
Это был язык леди Хизерингтон Смит.
Язык, который она познала с молоком матери. Который она отточила в аудиториях Оксфорда. Язык, на котором она говорила о своей вечной любви к профессору Руперту Смиту. Номеру Первому нравилась книга. Иногда ему казалось, что он был единственным демоном на Ибрисе, кому она по-настоящему нравилась. Даже сам Аббот, похоже, не слишком высоко ценил романтические отрывки.
— Да, — сказала Минерва. — Английский. Твой предшественник неплохо владел этим языком. Как и французским.
Номер Первый всегда верил: где-то в мире должны быть существа, которые ценят хорошие манеры. В мире, а не только в книге. Поэтому теперь он решил их продемонстрировать.
Как всякий благовоспитанный демон, он зарычал, спрашивая разрешения заговорить в присутствии старших. Однако люди, похоже, поняли его неправильно, потому что тощий человек вскочил на ноги и выхватил нож.
— О нет, милостивый государь, — произнес Номер Первый, торопливо припоминая подходящие выражения из «Леди Хизерингтон». — Вложите в ножны ваш клинок, ибо я пришел с добрыми вестями.
Человека эта тирада совершенно сбила с толку. Он говорил по-английски не хуже любого американца, но этот недомерок изъяснялся на каком-то бредовом средневековом диалекте.
Он говорил по-английски не хуже любого американца, но этот недомерок изъяснялся на каком-то бредовом средневековом диалекте.
Конг оседлал колени бесенка и прижал нож к его горлу.
— Говори понятно, урод, — сказал он и на всякий случай повторил это на тайском.
— Жаль, но ничего не понимаю, — качая головой, ответил Номер Первый, к сожалению, на гномьем. — Я… подразумевал выразить…
Он умолк, не в силах сложить связную фразу. Цитаты из «Леди Хизерингтон», которыми он мог бы объясниться практически в любой ситуации, сегодня упорно не стыковались.
— Говори понятно или умри! — завопил человек прямо ему в лицо.
— Как я могу говорить нормально, сын трехлапой собаки? — заорал Номер Первый в ответ. — Как, если я не говорю по-китайски?
И только потом он понял, что кричал на идеальном китайском языке. Номер Первый был поражен до глубины души. Демоны не отличаются способностью к языкам. За исключением колдунов. Еще одно доказательство…
Человек с ножом оставил его в покое. Номер Первый хотел использовать передышку, чтобы обдумать свое открытие, но тут в голове у него как будто что-то взорвалось: всевозможные языки обрушились на него во всей своей неповторимой красоте. Бесенок обнаружил, что даже гномий, на котором он говорил с детства, он до сих пор знал лишь отрывочно. Демоны пользовались весьма урезанной версией — тысячи слов исчезли из повседневного обихода только потому, что не имели отношения к убийству и последующему пожиранию или наоборот.
— Капучино! — заорал Номер Первый, чем поразил всех присутствующих.
— Прошу прощения? — переспросила Минерва.
— Какое приятное слово! А «маневр»? А «аэростат»?
Тощий убрал нож в карман.
— Теперь заговорил. Если все, что ты мне показывала по видео о другом, правда, его будет не заткнуть.
— Розовый! — с восторгом воскликнул Номер Первый. — В языке демонов нет названия для этого цвета, потому что он считается неподобающим. Какое облегчение: оно все-таки существует! Розовый!
— Розовый, — повторила Минерва. — Потрясающе.
— Скажите, — обратился к ней Номер Первый, — что такое сахарная вата? Слова знакомые, звучат… восхитительно… но картинки в моей голове могут быть неточными.
Девочка, казалось, была довольна, что бесенок заговорил, но одновременно слегка раздосадована, что он забыл о своем незавидном положении.
— О сахарной вате поговорим в другой раз, маленький демон. А сейчас обсудим более серьезные темы.
— Да, — согласился Конг. — Например, вторжение демонов.
Номер Первый некоторое время обдумывал фразы.
— Извините, вероятно, мой дар раскрылся не полностью, потому что единственное значение слова «вторжение», которое приходит мне на ум, это «враждебное проникновение вооруженных сил на чужую территорию».
— Именно это я имел в виду, жабеныш.
— Я снова несколько запутался. Мой новый словарь подсказывает мне, что жабеныш — похожее на лягушку существо… — Номер Первый помрачнел. — А, понимаю, вы хотите меня оскорбить.
Конг сердито посмотрел на Минерву.
— Мне он нравился больше, когда говорил как в старых фильмах.
— Я цитировал священное писание, — объяснил Номер Первый, наслаждаясь звучанием новых для него слов. — Священную книгу «Шпалеры леди Хизерингтон Смит».
Минерва нахмурилась и посмотрела на потолок, словно пытаясь мысленно перенестись в прошлое.
— Леди Хизерингтон Смит… Почему это имя кажется мне знакомым?
— «Шпалеры леди Хизерингтон Смит» — единственный источник знаний о людях.
Эту книгу принес нам господин Аббот… — Номер Первый оборвал себя и прикусил губу.
Он и так сказал много лишнего. Эти люди — враги, а он едва не проболтался им о задуманной Абботом комбинации. «Комбинация». Очаровательное слово.
