Выходя из дома, я прихватил с собой пакет с бутербродами и, заводя машину, начал их уминать, чувствуя дикий голод. Организм, вычерпавший все резервы для заживления, требовал заправки.
Так, держа в левой руке бутерброд, а в правой — руль, я и выехал со двора. Впереди была малоприятная встреча с молодежью…
Проехав полпути, я обнаружил, что запас бутербродов закончился, а голод не прошел. Причем голод был какой-то странный. Организм требовал заправки, но… Словно он хотел чего-то еще.
«Не кровушки ли захотел, Оборотень? — усмехнулся я, сворачивая к кафе. — Или еще чего? Ведь такой голод — тоже из разряда мутаций. Только каких?..»
Из кафе я вышел, нагруженный двухлитровой бутылкой воды и увесистым пакетом с чебуреками и ломтями жареной свинины. Мяса хотелось особенно сильно.
Наворачивая закупленное и запивая водой, я не спеша доехал до места и припарковал машину возле подъезда. Выбросил пустой пакет в ведро и зашел в подъезд, прислушиваясь к ощущениям. Голод почти прошел, слабость пока не до конца, а вот тело еще болело. И каждое движение причиняло неудобство. Ладно, перетерпим.
… Дверь открыл Леня. Я удивленно присвистнул.
— И ты здесь? Вся компания в сборе?..
Леонид выглядел мрачным, недовольным.
— Да… проходи.
Я прошел в комнату и огляделся. Действительно, почти вся компания в сборе. Леня, Гена, Иринка, Настя. На диване в одиночестве сидит зареванная Юлька. С красным носом, мокрыми глазами и несчастным видом. В руках скомканный платок.
Рядом с ней несколько фотоальбомов. Фотографии раскиданы, те, где Женька снят крупным планом, лежат отдельно. Поиски удачного снимка зашли в тупик…
— Привет честной компании, — сказал я, садясь в свободное кресло. — Как дела? Что новенького?
— Ничего, — ответил Гена. — Мы звонили знакомым, друзьям. Звонили в общагу, еще в пару мест, где он мог быть… Его никто не видел. Родителей дома нет.
— Понятно.
— Мы тут прикинули, где он мог быть, но…
Леня протянул мне листок, на котором был составлен список. Почерк четкий, крупный. Я пробежал глазами по строчкам, отметил про себя, что ребятки неплохо постарались. Список внушительный. Напротив некоторых пунктов стоят галочки — там уже искали.
— Ясно. — Я вернул листок, почесал висок. Тот слегка зудел. Периметр напоминал о себе. — Минут через… десять буду знать, нет ли Женьки в милиции и больницах. В зависимости от информации решим, что делать дальше. А пока…
Я повернулся к Юле:
— Не скажете ли, леди, с чего Женька решил пропасть?
Та шмыгнула носом, нервно скомкала платок. На меня глянули полные боли, обиды и слез очи юной девы.
На меня глянули полные боли, обиды и слез очи юной девы.
— Он… приехал утром… мы хотели поехать на рынок… а он был пьяным.
— Как? — не понял я.
Женька не пил. В смысле, не пил много, так, баловался пивом, по праздникам вино, мартини… Но чтобы прийти «на бровях»!..
— Что значит — пьяным?
— Ну… — замялась Юлька. — От него пахло. И… глаза шальные…
— Глаза — да. Это плохо, — проговорил я. — И все?
— А что, мало? — с вызовом спросила она. — Мне хватит. В общем, мы поругались… я сказала, что не пойду с ним никуда. А он… он сказал, что пойдет один… ну…
Она опустила глаза, закусила губу. Провела платком по щеке.
— Угу… Дальше понятно. Он ушел, и все. Что-то раньше я не замечал за ним склонности к утренним попойкам. С чего он набрался?
Леня вдруг хмыкнул, виновато скосил глаза на Юлю и неохотно пояснил:
— Да это мы с ним заскочили к ребятам в общагу. Один привез из дому настойку. Попробовали немного. Она крепкая, вкусная…
Он прикусил язык, понизил голос:
— Я поехал домой, а он к Юльке.
— Понятно… Что выпили, что поругались, что ушел. Непонятно одно — почему сами не позвонили в милицию, не начали поиски. Я-то зачем понадобился?
— Ну, мы… — начал Генка. — Думали, что ты знаешь, как искать. Думали…
— Не похоже, что думали. Ладно. — Я глянул на часы. — Это не важно. Сейчас выясним, не попадал ли он в поле зрения органов, а потом… посмотрим, что делать.
Преодолевая боль в спине, я встал, поймал напряженный взгляд Ирины и вдруг только сейчас подумал, почему нет Наташки. Уехала? Занята? Или… не захотела видеть меня. По-хорошему, давно пора забыть прошлое. Были вместе, разошлись… с кем не бывает. Чего таить обиду?..
Скинув Разгонову сообщение «я на новом телефоне, жду», сел на табуретку в прихожей и стал осторожно разминать запястья. Боль в них прошла, только кожа еще зудела. Организм продолжал лечение ускоренными темпами. Опять накатила слабость.
Звонок раздался минут через пять.
— Артур?
— Слушаю.
— Я перезвоню минут через десять, не успел все выяснить.
— Хорошо, жду на этом телефоне.
В коридор вышла Юля. За ней — Генка и Ирина.
— Что? Его нашли?
— Пока нет. Через десять минут узнаем. Но если его нет в милиции и больницах, — я намеренно не упомянул морг, — вам придется объехать все кабаки, дискотеки и рестораны.
— А если его и там нет?
Юлькин голос звенел как струна, вот-вот опять заплачет. Наверное, целый день проклинает себя за глупую размолвку и боится за непутевого парня. Вот они — женщины. Наговорят, прогонят, а потом ревут.
— Если нет, придется ждать. До утра. А потом… видно будет. Ген, у тебя вода есть? Кипяченая.
— Да. На кухне. Принести?
— Сам. Где кухня, еще не забыл.
Где кухня, еще не забыл.
Я встал, поймал взгляд Ирины, она странно смотрела на меня, и пошел к кухне. Жажда вязала рот, аж язык вспух.
Взгляд Ирины я расшифровал, зайдя на кухню и включив свет. Там была Наташа. Сидела на стуле возле окна и смотрела на улицу. Увидев меня, кивнула и тихо произнесла:
— Привет.
— Привет.
«Выходит, компания в полном сборе. Просто кое-кто перед моим приходом спрятался. Не хотела видеть…»
— Как дела?
— Нормально… Ты как?
Я пожал плечами и тут же пожалел об этом. Боль стеганула к затылку, заставила скрипнуть зубами. Видимо, организм в первую очередь лечил травмы, а болевые ощущения оставлял на потом. Его не поймешь…
Выглядела Наташа хорошо. Только за то время, что мы не виделись, у нее погрустнели глаза. И улыбка сошла с губ. Жаль, она ей так шла…
Я взял графин, налил полный стакан воды и елиным махом опорожнил его. Полегчало. Теперь бы перекусить. Но есть здесь, конечно, не стану. Потерплю.
Наташа смотрела в сторону, лицо какое-то напряженное, руки теребят край юбки.
«Ждет, — дошло до меня, — Ждет, что я скажу. Хочет поговорить о том, что было. И чего не вернуть. А может, это мои фантазии?»
Я молчал. Она тоже. Повисла неловкая пауза. Что говорить и что делать, не знал никто. К счастью, в этот момент зазвонил телефон.
— Артур? — На этот раз голос Разгонова звучал веселее. — Слышишь?
— Да, слышу.
— С тебя причитается.
— Не вопрос.
Судя по всему, Женька найден, и найден в милиции. Попал-таки в объятия ментов!..
— Где «железка», помнишь?
— Разумеется.
— Он сидит там. Его подобрали час назад. Наклюканный в зюзю. Хотели отправить в вытрезвитель, но я попросил оставить. Можешь забрать, ребята в курсе, отдадут.
— Ясно. Благодарю. С меня коньяк.
— И не только, — уточнил новоявленный майор. Его настроение упорно шло вверх.
— И не только, — согласился я.
— Ну все, бывай. Парням чего-нибудь презентуй. Сигарет, что ли…
— Понял. Благодарю.
Я положил трубку и вздохнул. Вот и все поиски. Женька сидит в РОВД Железнодорожного района. «В зюзю», как выразился Разгонов, но это не важно.
