«Хорошо бы сразу за дверью стоял чужак, — подумал Пир и вздохнул. — Я б его тут же шокером…»
Тяжелый стержень разрядника фирмы «Стан род» он держал в левой руке. В следующий миг миг дверь стала открываться, и в щели мелькнул фиолетовый плащ. Пир машинально пальнул из винтовки, одной рукой, начисто забыв о шокере. Чужак взвыл и упал. Изнутри тарелки выстрелили по входу, но импульс пришелся в стену, и Пир дал еще одну очередь. Второй чужак у низкого продолговатого стола в центре отсека, беззвучно свалился на столешницу.
Плазменная винтовка грохнула о плиты пола. В следующую секунду Пир оказался внутри отсека. Рядом, будто по волшебству возникли Ник и Ооно. В отсеке пахло, почему-то, медикаментами. Правая стена отсутствовала. Точнее, от нее мало что осталось. За неровной зубчатой кромкой открывалось облако дыма, а в дыму смутно маячили останки силовой установки. Рядом валялся обладатель фиолетового плаща, видимо, почивший в бозе при взрыве.
«Хорошо их конусы бухают, — подумал Пир, приподняв брови. — То-то наши пилоты тарелки вражеские по сантиметрам изучают. Запомнят, где силовики крепятся, и давай туда ракетами долбить. Авось и взорвется что-нибудь…»
Ивасаки и Пир сунулись в дым. Дальняя стена центрального отсека уцелела; Пир свернул налево и оказался в просторном коридоре. По правую руку, у внешней стены, из пола поднималось несколько кресел, рядом с каждым загадочно перемигивались огоньки на крохотных пультах.
Завадски пошел через дверь центрального отсека и вскоре присоединился к товарищам.
— Эй, Пир, а тот рогатый на столе жив, похоже! — сказал он радостно. — Дышит, зараза! Ты куда ему попал?
— Не помню, — ответил Пир и оглянулся. Вовремя: обладатель фиолетового плаща очнулся, выглянул из двери, и тотчас спрятался.
— Вот я его! — ощерился Пир, поднимая шокер. — Не ждите!
Фиолетовый и правда ожил. Винтовку свою он почему-то не поднял сразу, а теперь не успел. Пир настиг его слева от того же стола и ткнул стержнем разрядника. Треснула желтоватая молния, в отсеке вместо медикаментов запахло озоном, и чужак свалился на пол. Теперь Пир хорошенько его рассмотрел.
У него и вправду не было ног. Торс рос из тускло-серого металлического шара; мощные, как у рестлера-профессионала, ручищи выглядывали из-под плаща. Скуластое лицо казалось свирепым, возможно из-за коротких толстых рожек, выгнутых не вверх, а вниз, к скулам. Фиолетовый плащ плотно держался на плечах, не позволяя разглядеть тело поподробнее. Каким образом чужак передвигался на своем шаре, Пир так и не понял.
Снаружи Клод Ревеню быстро вычислил третьего чужака из охранения в гуще молодых елочек. Первый выстрел ушел мимо, и чужак неожиданно взмыл, спрятавшись меж густых крон деревьев постарше.
— Ни хрена себе! — изумился француз. — Ребята, осторожнее, они летают!
Ревеню прислонился к шершавому смолистому стволу и довольно быстро вычислил летуна среди еловых лап. Очередь, и тот рухнул, ломая ветки.
— Мой готов! — сообщил Клод.
— А наш еще нет, — буркнул Мбида стреляя.
Танк навел камерунца, Дориго и Келлера еще на одного чужака в дальнем от «Рейнджера» уголке маленького парка под защитным колпаком. Чужак прятался среди стволов, потом нырнул в лощину меж двух крутобоких холмиков, и оттуда остервенело отстреливался. Танк вертелся на пятачке перед лощиной, потом вдруг перестал шевелить башней и откатился в сторону — чужак в плаще умудрился в него попасть.
— Ну, козел! — возмущенно выдохнул МакМаннаман. — Башню заклинило!
Мбида, чертыхаясь всадил в черный зев лощины несколько взрывных, грохот стоял, как на полигоне. Продолжая чертыхаться, перезарядил «Шкар». А Келлер, взобравшись по едва ли не отвесному склону, вдруг разглядел в полутьме дурацкий фиолетовый плащ. Долго стрелять ему не пришлось.
Чонгради и Белов обежали абдуктор вокруг; в той стороне ни одного летуна не оказалось ни у земли, ни в небе.
— Костя, дуй в корабль, покараулишь сонненького! — попросил Пир, которому не терпелось догнать Ивасаки и Завадского.
— Иду, Пир, — тотчас отозвался Белов. Запел отворяемый люк.
Если Пир правильно понимал, коридор с креслами в конце-концов должен был еще раз свернуть налево. Так и оказалось. Пир добежал до поворота; за ним обнаружился совершенно целый конус силовой установки с радостно пульсирующим стержнем. А это значило, что научники к вящей радости выковыряют из конуса некоторое количество своего драгоценного элериума-сто пятнадцать. В тупике светился красноватый столб света над единственной красноватой же плитой в полу; рядом нерешительно топтались Ивасаки и Ник.
Пир приблизился.
— Если я не ошибаюсь, это лифт, — обронил японец задумчиво. — Но как им пользоваться? Как дверью, мысленно?
По-английски Ивасаки говорил медленно, с видимым тщанием выговаривая каждое слово.
— Попробуй, — почему-то шепотом сказал Завадски и пожал плечами. — Что мы теряем?
Ивасаки встал в столб света и вдруг его плавно подбросило вверх и втянуло в точно такой же красноватый квадрат на потолке. Сверху донеслись выстрелы и Завадски, чертыхнувшись, тоже встал в столб света и тоже вознесся горе. Пир прислушался: выстрелы прозвучали только из лазерника.
Ивасаки, поднявшись на второй уровень, сразу же увидел метрах в пяти от себя чужака, и, не мешкая, выстрелил. На втором этаже, похоже, находился единственный отсек в центре, а опоясывал его узкий коридор. Ивасаки, держа наготове лазерник и шокер, пошел в ту сторону, где валялся убитый летун, с облегчением обнаружив за плечом Завадского. Поднявшийся третьим Пир пошел в другую сторону. Пир быстро уперся в тупик.
А Ивасаки и Ник обогнули отсек, и по диагонали от лифта за очередным изгибом коридора японец разглядел стоящего боком чужака. Точнее, не стоящего, а висящего. Не касаясь пола своим странным, заменяющим ноги, шаром. Ивасаки на миг замер, вжавшись спиной в стену, а потом прыгнул вперед, вытянув шокер. Треснуло, запахло озоном, и летун молча растекся по полу.
Тотчас дверь центрального отсека приоткрылась на полсекунды, и плечо Ивасаки вдруг взорвалось оглушающей болью. Он выругался по-японски, и упал на одно колено. Завадски мгновенно оттащил раненого в сторону и отстегнул с пояса чудо-аптечку. Анализатор зажужжал, потом аптечка вколола японцу обезболивающее, стимулятор и биораствор. Боль отступила. А Завадски, оставив аптечку напарнику, вновь вернулся к двери и открыл ее мысленным усилием, отбил плюнувший зеленым ствол плазменника своей винтовкой и ткнул фиолетового «Стан родом». Озоном запахло еще сильнее.
Теперь Завадски готов был упасть на квадратные плиты пола, и стрелять, стрелять стрелять…
Но в рубке больше никого не было. Семеро пришельцев были мертвы, а трое — целых трое! — оглушены и вполне готовы к упаковке в серебристые транспортные коконы научников.
— Ты как, дружище? — спросил Ник японца, поднимаясь с пола.
— Жив. Не совсем цел, но жив, — отозвался тот. Лицо Ивасаки было бледным, как свет в рубке абдуктора.
Ник помог ему подняться. Навстречу выскочил Пир, и на лице его цвела досада.
— Ну? — спросил он нетерпеливо.
— Двое, — довольно сказал Ник. — Оба живы, там валяются. Правда, Ооно ранили…
Пир вздохнул.
— А я никого не встретил.
— А я никого не встретил.
