Я еще раз оглядел эту парочку, а затем процедил сквозь зубы:
— Значит, вы желаете знать, кто это сделал?! Что ж, господа, задавайте вопросы!
Я набрал полную грудь воздуха, наклонился и сильно дунул в лицо трупу.
Не знаю, почему я так сделал, но сразу вслед за этим мертвое тело широко открыло глаза и, немного помедлив, уселось на дне своего бассейна.
Не знаю, почему я так сделал, но сразу вслед за этим мертвое тело широко открыло глаза и, немного помедлив, уселось на дне своего бассейна.
— Ну, — повернулся я к сладкой парочке, — спрашивайте!…
Корень стоял, вжавшись в стену, и, мелко подрагивая, не мигая, взирал на сидящий труп. Глазенки у него были, как у куклы Кена, когда тот разглядывает свою подружку Барби. Валечка рухнула на колени возле ванны и вцепилась в бортик побелевшими пальцами. Из?под ее ногтей, казалось, вот?вот брызнет кровь. На побледневшем лице ярко синели глаза, распахнутые в безмолвном крике. Нет, эти ребята совершенно не были готовы к содержательной беседе с помертвелым Борисиком.
— Кто тебя убил? — взял я с ходу быка за рога.
— Хозяин… — глухо ответил труп, тупо глядя в одну точку немигающими глазами.
— Какой хозяин?… — несколько подрастерялся я. В конце концов у меня тоже не было необходимого опыта общения с мертвяками.
— Мой хозяин… — индифферентно ответствовало мертвое тело.
— Имя твоего хозяина, — быстро сориентировался я.
— Иосиф Аркадьевич Корзунский… — Труп явно был сторонником лаконизма.
— Кто такой Иосиф Аркадьевич Корзунский? — продолжил я свой допрос.
— Президент концерна «Ферст СВ Компани».
— Он что, сам тебя убивал? — удивился я.
— Его приказ. Кто исполнял — не важно.
Что ж, Глянц и в мертвом виде продолжал «зреть в корень» и говорить главное. Спиной я почувствовал, что Корень при упоминании «Ферст СВ» отлепился от стены и, качнувшись вперед, шумно задышал.
— Причина, по которой тебя убили? — мои формулировки вопросов явно становились отточеннее.
— Не выполнил, что обещал.
— Что не выполнил?
Около минуты труп помалкивал, а затем снова заговорил, на этот раз гораздо пространнее. Может, ему надоело сидеть в своем бассейне, а может, он просто замерз.
— Я обещал организовать кражу секретных документов из кабинета Коренева Владимира Владимировича. Я это сделал. Но когда украденные документы доставили хозяину, оказалось, что в пакете лежат странные оскорбительные рисунки. Как это получилось, я не знаю, но хозяин почему?то решил, что я его предал и все рассказал Кореневу Владимиру Владимировичу. Поэтому он послал ко мне сегодня ночью ликвидаторов, и они меня убрали. — Он помолчал и уточнил: — Утопили…
Вдруг он перевел взгляд на меня, затем незряче пошарил вокруг себя и, ухватив бескозырку, нахлобучил ее на свой затылок и заявил:
— А тебя я знаю. Ты — Милин. Спасибо тебе за все, что…
Тут уж я не выдержал и судорожно дунул еще раз в синюшное лицо. Труп закрыл глаза и опрокинулся навзничь, глухо стукнувшись затылком о дно джакузи.
Я посмотрел на свидетелей проведенного допроса.
Корень, похоже, пришел в себя и вполне осмысленно оглядывал лежащее перед ним тело. А вот Валентина была плоха. Она не изменила своей позы, только тихо, как бы про себя шептала:
— Он живой… Он живой… Он живой…
Я тронул Володьку за локоть и кивнул на Валентину. Вдвоем мы подхватили ее под руки, отвели в комнату и усадили на шикарный кожаный диван. Она без сопротивления позволила отвести себя, но, едва оказавшись на диване, подняла голову и, уставившись на нас, сказала совершенно спокойным голосом:
— Вы «скорую помощь» вызовите. Он же живой. Он же все рассказал. Ему помочь надо.
Корень задумчиво посмотрел на меня.
— Я позвоню… — ответил я на его вопросительный взгляд. — И в милицию, и в «скорую»… — Уже направившись в прихожую, где располагался телефонный аппарат, я услышал неожиданный вопрос Володьки:
— Борька — мокрый, эта дурацкая бескозырка — мокрая, а воды в ванне нет.
Зачем они воду?то спустили?
Валентина захихикала и радостно сообщила:
— А это я воду спустила. Я утром зашла, а он в ванне, лицом вниз, в воде плавает. Я сразу поняла, что он так дышать?то не сможет, вот пробку и выдернула. Когда вода сошла, я ему говорю: вылезай, хватит валяться в ванне, а он молчит. Я его перевернула, а он спит, и странно так, с высунутым языком. Я что?то испугалась и тебе позвонила. Я думала, ты его разбудишь… — Она замолчала, пристально глядя Корню в лицо, потом горестно покачала головой: — Нет! Ты его тоже не разбудишь. Раз он начал во сне разговаривать, его уже не разбудишь… — и она впала в оцепенение.
Я бросил взгляд на Володьку, присевшего у стола и задумчиво подпирающего голову рукой, и вышел.
Первой приехала милиция. Видимо, потому, что я сказал им, что произошло убийство. Молодой старший лейтенант, представившись работником отдела по расследованию убийств, привез с собой врача и фотографа. Ребята шустро принялись за, видимо, уже досконально отработанную процедуру осмотра места происшествия, его фотографирование и предварительный осмотр трупа. Сам лейтенант, к моменту прибытия «скорой помощи», успел побеседовать с каждым из нас, правда, обе беседы были коротки и малосодержательны. Действительно, не рассказывать же лейтенанту про проведенный мной допрос трупа. Валентина же на просьбу лейтенанта рассказать, что произошло, ответила:
— Мы вчера вечером, часов в одиннадцать, легли спать. Я в спальне, а мой муж — Глянц Борис Абрамович, в ванной. После этого я ничего не помню.
Вслед за этим она замолчала, уставившись взглядом в одну точку, и бедный лейтенант не мог больше добиться от нее ни одного слова. Прибывшие в карете «скорой помощи» медработники осмотрели ее, констатировали тяжелый нервный шок, позвякали шприцами и ампулами, а затем, позвонив куда?то по телефону, заявили, что гражданку необходимо госпитализировать. Через полчаса хорошо организованной суеты супругов Глянц развезли — его в морг, ее в больницу, лейтенант, записав наши координаты, отправился в свой отдел, ну а мы погрузились в «мерседес» и покатили на фирму.
Едва мы оказались в салоне машины и Миша тронул ее, Корень дернул меня за рукав и потребовал:
— Рассказывай…
Я невесело улыбнулся:
— Ишь какой нетерпеливый. Давай немного подождем, я все тебе и расскажу, и покажу. Потерпи, на фирму вернемся, будет тебе раскрытие всех секретов, как у Агаты Кристи. Читал про такого бельгийца Эркюля Пуаро?…
Дальше мы ехали молча. Корень думал о чем?то своем, я выстраивал сюжет своего рассказа.
Так, в молчании, мы доехали до дверей фирмы. Когда мы, покинув наш шикарный лимузин, поднялись в приемную, я остановил Коренева, двинувшегося в кабинет, и начал свой рассказ:
— Ты, наверное, знаешь, что всех твоих сотрудников мучает один праздный вопрос?
Он вопросительно поглядел на меня.
— Что за комната отдыха имеется в распоряжении их шефа. При этом все знают, что вход в нее из твоего кабинета. Так вот, в ночь с воскресенья на понедельник я изобрел способ посмотреть эту таинственную комнату.
— Сказал бы, что она тебя так интересует, я бы тебе сам показал, — недовольно пробормотал Корень. — Тоже мне, секрет нашел!
Я, не обращая внимания на его реплику, продолжил:
— Именно здесь, в приемной, я обнаружил, что в здании кто?то есть. Из коридора под дверь пробился лучик света. Я подождал, и скоро в приемную, подсвечивая себе дорогу фонариком, знаешь, таким — на карандаш похожим, зашел мужик в черном, облегающем трико, с мешочком на поясе. У него имелся ключик от твоего кабинета…
