— Здесь уборная, господин, — и слегка покраснела.
— Хорошо, эта комната мне подходит. Если тебе несложно, прикажи, чтобы сюда принесли молоко и сметану. Я пока умоюсь.
Лаэрта присела в полупоклоне и молча вышла за дверь. А я, словно сомнамбула, двинулся за ней.
— Куда?… — остановила меня Леди. — Сказал, что будешь умываться — умывайся. И за Ванькой надо сходить.
Я быстро подошел к креслу, и Леди по моей протянутой руке скользнула на кожаную спинку.
— Леди, вы, как всегда, правы. Остаетесь за главную, дорогая, командуйте, — улыбнулся я и кинулся к дверям.
— Покомандуем… — донеслось мне вслед.
Но Лаэрты за дверью уже не было, и мне сразу стало тоскливо.
Спустившись по лестнице и пройдя через зал, я вышел на площадь и увидел незабываемое зрелище. Люк, пригнувшись и прикрыв голову рукой, пытался дотянуться до уздечки, привязанной к столбику. Ванька стоял на седле, выгнув спину и подняв хвост трубой. Глаза у огромного черного кота полыхали зеленым пламенем, когти сверкали, как маленькие ятаганы, шерсть стояла дыбом, и при этом он шипел, как двадцать пять разъяренных кобр. Вокруг, на безопасном расстоянии, собралось человек двадцать зевак, обсуждая шансы Люка против Ваньки. Как я понял, ставки принимались один к двадцати восьми против Люка.
Я сошел со ступенек и рявкнул:
— В чем дело?
— Господин, — затянул неожиданно басом Люк, отскочив от лошади, — этот дьявол не подпускает меня к вашей лошади, а Элли меня с кашей съест, если я не вернусь через пять минут, выполнив ее поручение.
Я подошел к Ворону и протянул руки. Ванька, увидев меня, сразу успокоился и прыгнул ко мне на руки, едва меня не повалив. Пристроив кота под плащом на сгибе левой руки, я кивнул Люку: «Действуй» — и направился в гостиницу. Когда я проходил через зал, я обратил внимание на то, что очень многие с повышенным интересом разглядывают высовывающуюся из?под плаща усатую черную морду.
Поднявшись по лестнице и подойдя к своей двери, я увидел возле нее страшно испуганную Лаэрту. Увидев меня с котом под мышкой, она, казалось, испугалась еще больше.
— Здесь?то что случилось? — спросил я у испуганной девушки, не менее испуганно.
— Господин, наверное, очень сильный маг? — запинаясь, проговорила она. — Я принесла молоко и сметану и хотела убрать вашу красивую перевязь в шкаф, она валялась на кресле. И вдруг эта желтая лента так страшно на меня зашипела, — на глазах у нее выступили слезы.
— Ну?ну, не надо бояться, — улыбнулся я и открыл дверь. Леди по?прежнему лежала на спинке кресла и, казалось, дремала.
Я шагнул в комнату и опустил Ваньку на пол. Лаэрта с любопытством разглядывала комнату у меня из?под руки. Кот тряхнул ухом и медленно отправился оглядывать наше жилище. На столике рядом с тазом стояла большая миска с густой сметаной и блюдце, до краев наполненное молоком.
Повернувшись к девушке, я непроизвольно поднял руку и погладил ее по светлой головке.
— Все в порядке, Фея. Спасибо тебе за молоко и сметану.
— Все в порядке, Фея. Спасибо тебе за молоко и сметану.
Она вспыхнула и, отступив на шаг, уставилась своими лазоревыми глазами мне в лицо.
— Почему ты так меня назвал?
Я смутился.
— Ну, ты просто очень похожа на фею, как я себе ее представляю.
— Так ты фей не видел?
— Да нет. Пока не приходилось.
Она, опустив глаза, пробормотала:
— Если тебе что?нибудь понадобится, позвони, — повернулась и, не поднимая глаз, направилась к лестнице. Я закрыл дверь и тут же услышал:
— Как не стыдно дразнить детей? — Леди подняла свою головку.
— Как не стыдно пугать детей? — ответил я. — Вот стала бы Лаэрта заикой, что бы я делал?
— Я думаю, что ты тогда бы тоже стал заикаться, — не упустила момент Леди. И тут же строго добавила: — А что бы, интересно, ты стал делать на моем месте? Заходит, миски на стол и ко мне. «Ах красота… ах красота». Красота — так стой и любуйся. А она хвать меня и на себя примерять. Что же, мне ждать, когда она меня у себя на поясе узлом завяжет? — Леди возмущенно помолчала и довольно добавила: — Зато, когда я зашипела, она через секунду была за дверью.
Я, улыбаясь, переложил блюдечко с молоком на сиденье кресла, а миску со сметаной поставил на пол рядом с кроватью. Ванька, разглядывавший до этого с подоконника улицу, быстро спрыгнул на пол и помчался к миске. Обнюхав содержимое, он с довольным урчанием заработал языком. Леди тоже спустилась со спинки кресла отведать своего молока.
Стянув надоевшую кольчугу и рубашку и отстегнув пояс с оружием, я отправился к столику умываться. В кувшине, как я и ожидал, была вода. Налив воды в таз, я с удовольствием ополоснулся до пояса и, вытершись цветастым полотенцем, почувствовал, что полностью готов к ужину, несмотря на двухнедельную щетину и отсутствие расчески. Приоткрыв дверцу, я заглянул в туалет. Посередине маленькой, полтора на полтора метра, комнаты стоял огромный, совершенно необъятный фаянсовый ночной горшок, напоминающий приличный бочонок. Я осторожно заглянул внутрь. Горшок сиял чистотой, никаких следов водопровода и канализации не было и в помине. Я недоуменно почесал в затылке. Это сколько же надо съесть, чтобы наполнить такой горшок. И кто же выносит его содержимое, надеюсь, не Лаэрта.
Я покинул загадочную уборную и, натянув рубашку, сказал:
— Так, ребята. Я, пожалуй, тоже пойду перекусить. К вам теперь вряд ли кто заглянет, но все?таки ведите себя поспокойнее. Я постараюсь долго не задерживаться.
Повернувшись к двери, я услышал голос Леди: «Оружие возьми», — и решил, что совет дельный. Сняв ножны с Поющим, я нацепил пояс на себя и проверил, легко ли выходит Молчащий из ножен.
Еще раз бросив взгляд на своих друзей, я вышел.
В зале ресторана стало гораздо просторнее. Как только я вошел, один из помощников хозяина подбежал ко мне и провел меня в один из кабинетов со шторой. Он был пуст. Вокруг стола, в отличие от общего зала, стояли не табуреты, а стулья с высокими спинками. Я уселся за стол и, поймав вопросительный взгляд своего сопровождающего, спросил:
— Чем сегодня угощают?
Парень молча подал мне листок с перечнем блюд. Быстро просмотрев его, я понял, что попал в заведение с русской кухней. Заказав тарелку щей, мясо по?крестьянски в горшочке с кашей, салат и нарзан (да?да, нарзан!), я откинулся на стуле и в ожидании еды стал рассматривать находившихся в зале людей.
Честно говоря, я надеялся, хотя бы издалека, увидеть Лаэрту. Она настолько поразила меня, что, не видя ее, я чувствовал себя брошенным. На меня опять навалилась тоска по дому, тоска по собственной независимости. Мне опять стало тошно оттого, что меня подхватила череда непонятных, невозможных событий и несет, тащит меня к неизвестному и, скорее всего неприятному концу. Хотелось не то рыдать, не то рычать.
Хотелось не то рыдать, не то рычать. И Лаэрты не было, видимо, она хозяйничала где?то в недрах гостиницы.
Наконец мне подали еду. Я засунул салфетку за ворот рубашки и принялся за щи. Знаете, если не смотреть по сторонам, то в этот момент вполне можно было ощутить себя в Москве, в каком?нибудь новом маленьком ресторанчике с исконно русской кухней. Даже хлеб был настоящим черным московским. Я быстро управился со щами и приступил к мясу, когда тяжелая входная дверь распахнулась, как от удара кованым сапогом, и в дверном проеме появилась весьма колоритная фигура.
