Я, похоже, окончательно потерял нить разговора.
— Какая Софьюшка?
— Какая, какая? Бабка твоя!
— Что?то я совсем ничего не понимаю. Вы только что заявляли, что бабушку звали… как?то там Дормидонтовна. Теперь говорите — Софьюшка. У нее что, как у рецидивиста какого, несколько кличек было?
— Сам ты рецидивист! И рецидив у тебя — глупость непроходимая! И наглость немереная! Это ж надо, родную бабку рецидивисткой назвать!
Теперь помотал головой я:
— Знаете что, давайте по порядку. А я молчать буду и слушать. Может, хоть что?то пойму.
— Ну наконец?то просветление наступило. А то я уж думал, все — совсем мозгов нет. — Старик помолчал, укоризненно выглядывая из своей шерсти, но я сдержался, ожидая продолжения.
— Так вот я и говорю, бабушка твоя сызмальства умница была и очень талантливая. Помню, увидела меня первый раз, сразу догадалась, кто я. «А я, — говорит, — для тебя подарочек приготовила», — и подает мне ложку новую. Ох и ложка хороша была — лет сорок только ею кушал…
Я буквально взвыл, но про себя.
А дедок лукаво так на меня поглядел, как будто ожидая моей реакции, а затем легонько усмехнулся и продолжил:
— Рано она свой дар почувствовала и поняла. Это ж надо, в четыре годочка меня усмотреть! Потому и овладела своим даром глубоко. И чего она только не умела!… — Старичок опять замотал головенкой, только теперь уже от восхищения.
— А про тебя говорила: «Внучок мой посильнее меня будет. Вот увидишь, Гаврюша…» Гаврюша — это я, меня Гаврила Егорыч кличут, — уточнил дед. — «Да?а?а. Вот увидишь, Гаврюша, в силу внук войдет — все ему подвластно будет». Я, правда, не очень в это верил, хотя она редко ошибалась. Да и то верно, что дар?то через поколение передается, а значит, и у тебя должен был быть, и не маленький. Только учить?то тебя некому было, рано бабка умерла. А без науки — какой маг. А бабка твоя умирала, все твердила: «Вот посмотришь, Гаврюша, сам все постигнет», — это она про тебя.
Вдруг старик встал на кровати, выпрямился во весь свой карликовый рост, упер руки в лампасы на трусах и грозно заорал:
— Вот я и увидал! Приносит вьюнош неразумный магическую вещь в дом, бросает ее без присмотра, а затем еще и всяких друзей приводит. Ну совсем как есть — без мозгов!
Казалось, от возмущения дед сейчас треснет по швам.
— Это хорошо, что я вовремя успел вещицу припрятать, а то был бы твой друг сейчас неизвестно где, а дитя его малое осталось бы сиротой! А жена его — краса покинутая — вдовой без вести исчезнувшего!
От возмущения старик начал притоптывать ножкой. Но меня это нисколько не напугало. Еще не до конца веря в то, что услышал, я дрожащим от радости голосом осторожно и очень вежливо переспросил:
— Позвольте, позвольте, Гаврила Егорыч, я правильно вас понял — книга цела?
Старик опять уселся, успокоился и с довольной усмешкой ответил:
— Правильно, вьюноша, ты меня понял. Цела твоя книжечка. Только побледнела очень — пора, видать, ее хозяину возвращать.
— Так где же она? — Я от нетерпения привстал на кровати.
— А там, где и была, — передразнивая меня, ответил старичок. — На столе лежит.
Я очумело опустился на свое место и перевел взгляд на стол. Книга лежала на том самом месте, на котором я ее оставил. С трудом подавив желание немедленно схватить книгу и спрятать ее куда?нибудь, я снова повернулся к своему необычному гостю.
Да, старичок был очень и очень не прост. Беседовали мы с ним уже около получаса, а я до сих пор не знал, кто же он таков. Истории он рассказывал совершенно невероятные, но и вид имел совершенно невероятный, да и фокусы удивительные показывал. Если бы не мое пятидневное путешествие сам не знаю куда, вполне крыша могла окончательно съехать, а так — подготовка помогала.
— Спасибо вам огромное, Гаврила Егорыч, за помощь. Прямо не знаю, как это я так обмишурился. Вперед мне наука будет. Вы позволите спросить: а кто вы такой? Какого роду?племени?… — Я почувствовал, что перешел на какое?то фольклорное изложение и сконфуженно замолчал. Старик, казалось, готов был расхохотаться.
— А я, мил?человек… — начал он, подражая моей речи, — хозяин здешний!
— Здешний хозяин? — не понял я.
— Здешний, здешний хозяин, — нагло заявил меховой гном.
Я снова уставился на него, онемев от изумления.
— А я здесь кто?… — удалось мне наконец пошевелить онемевшими губами.
— Ну как кто? — продолжал издеваться дед. — Согласно уважаемой тобой казенной бумаге — ты ответственный квартиросъемщик! — при этом его покрытая шерстью физиономия скорчилась, как будто ему в рот засунули целый лимон.
— Это зачем же вы, дедушка, обзываетесь такими словами, — начал я ласково.
— Это я в этой квартире хозяин, а вы… Вы…
— А я — домовой! — радостно подсказал старичок. — Вот и выходит, что я хозяин и есть!
У меня в который раз за вечер отвалилась челюсть. И как же я сразу не догадался!!! Конечно, домовой! Кто же еще! Ведь я с детства верил в домовых! Особенно в домовых! Бабушка очень часто рассказывала мне о всякой нежити — о водяных, кикиморах, леших, русалках, но мне всегда нравились домовые. Особенно то, что они могли перекидываться в кошек. Я всегда считал, что побыть немного котом — истинное наслаждение. И тут я вспомнил, что несколько раз бабушка говорила мне о своем знакомом — Гавриле Егорыче, какой он разумный и опытный. Так вот о ком шла речь.
— Ну, похоже, вьюноша наконец допетрил, — удовлетворенно заявил старик. — Долго же приходится тебе все объяснять.
Вся фигура деда излучала полное довольство.
— Теперь мне осталось поведать тебе совсем немного, — деловито продолжил Гаврила Егорыч. — Бабушка твоя, я тебе уже говорил, всегда верила, что тебе дана сила. Но до последнего времени эта сила никак в тебе не проявлялась, хотя я следил очень даже внимательно. Только ты не то чтобы магию чувствовать, ты и меня?то никогда не видел.
Тут он самодовольно усмехнулся и, погладив себя по животу, заявил:
— Эти штанишки я у тебя прямо из?под носа упер, так ты только глазами лупал. — Он, гордо улыбаясь, помолчал. — Но в прошлый понедельник ты притащил эту самую книгу. Она буквально светилась магией, но ты этого не замечал. Я мог бы ее тогда же спрятать, а потом решил, может, кто твой дар разбудить решил. Ты книжечку?то открыл, да тут же и — бум головенкой в нее. И лежал неподвижно пять дней. Но вокруг тела твоего сияние стало появляться. Позавчера ты встал, а сияние осталось. Вот я и подумал, может, ты за эти пять дней дар свой почувствовал, может, даже научился чему?нибудь. А тут смотрю — ты книжку оставил без присмотра, а потом и Юрку своего притащил. — Дед опять укоризненно посмотрел на меня.
Теперь все стало сказочно ясно.
— Значит, получается, если я вас вижу, значит, дар мой проснулся? — осторожно поинтересовался я.
— Может быть, и проснулся, а может, это у тебя просто временное помутнение рассудка, — ухмыльнулся старичок в ответ. — Будущее покажет. Только дар?то воспитывать надо, а силу растить. А ты еще даже и не ученик!
— Почему — даже не ученик? — обиделся я.
— Потому что у тебя и учителя?то нет, — отрезал дед.
— А где ж его взять?
— Ну, раз сияние вокруг тебя появилось, значит, ты что?то уже умеешь, — то ли спросил, то ли подтвердил старик. — Так что повторяй пока знаемое, да книжку не забудь вернуть. А там, глядишь, и учителя подыщешь. Не бывает мага без учителя, — наставительно закончил домовой. — Ну а сейчас прощевай, засиделся я, а у меня еще дела?а?а.
