Она удивленно подняла головку:
— По твоему виду не скажешь, что ты не знаком с основами верховой езды. Но поскольку другого транспорта все равно нет, я думаю, что ты справишься.
Ее уверенность меня несколько приободрила.
Мы покинули храм моей подруги по уже знакомой тропинке и двинулись вдоль ручья, вниз по течению. Буквально через несколько шагов я увидел привязанного к дереву коня.
Я уже говорил, что недостаточно разбираюсь в лошадях, но эта мне очень понравилась. Высокий гнедой жеребец, с черной гривой и хвостом, широкой грудью и чуткими ушами косился на меня огромным влажным глазом из?под длинной челки. Передние ноги у него были одеты в белые чулочки, а на лбу звездой сияло небольшое белое пятно. Сбруя и седло из простой коричневой кожи с железным набором были не новые, но прочные.
Когда я подошел, конь потянулся ко мне теплыми ноздрями и шумно фыркнул. Я очень удивился, что на Леди он не обратил никакого внимания, — насколько я представлял себе лошадиные повадки, конь должен был бояться змей.
— Похоже, ты ему понравился, — раздался ее мелодичный голосок. — Надо будет выразить свое удовольствие Мишле. Мишля — это мой главный жрец, чтоб ты знал, — добавила она.
Я отвязал повод и закинул его на спину лошади. Затем подошел сбоку, вставил ногу в стремя и, ухватившись рукой за передок седла… Как бы мне хотелось сказать «соколом взлетел в седло затанцевавшей подо мной лошади», но, правды ради, приходится сказать… взобрался на коня.
Как только я оказался в седле, Ворон, как я назвал про себя этого красавца, мотнул головой и двинулся мерным шагом между деревьями по едва заметной тропинке.
— Ты его не дергай, — прошептала Леди, — пока что я его поведу.
— Так куда мы направляемся?
— Я думаю, тебе надо попасть в Холм. Только там мы сможем разыскать необходимую информацию и нужных людей.
До Холма мы, не торопясь, доберемся за два?три дня. За это время ты лучше узнаешь наш мир и, может быть, самого себя. А дальше сориентируемся.
3. Путь
…Я стараюсь, чтобы знакомые мне люди были или моими друзьями, или моими врагами. Я боюсь безразличных знакомых. Если Вы человеку безразличны, его действия в отношении Вас совершенно непредсказуемы.
Правда, его действия также непредсказуемы, если он Вам друг или враг…
Солнце стояло уже достаточно высоко, когда тропинка, по которой мы продвигались, незаметно превратилась в довольно широкую тропу. Видимо, ею часто пользовались местные жители, и хотя назвать дорогой ее еще было нельзя, но уже можно было не пригибаться, увертываясь от низко растущих сучьев. Деревья расступились, и яркое синее небо в обрамлении высокой зелени казалось широкой лентой, потерянной в траве. Лучи солнца, проходя сквозь листву, вырисовывали на плотной низкой траве причудливый ковровый узор, в котором терялись мелкие лесные цветочки.
Леди рассказывала в основном о себе, потому что, по ее собственному уверению, с Миром людей была знакома недостаточно и не хотела, чтобы у меня создалось о нем превратное мнение.
— С миром людей ты и сам рано или поздно разберешься, но мне хочется, чтобы ты достаточно хорошо знал, с кем пустился в путешествие, — заявила она.
Как я понял из ее рассказа, она была продуктом какого?то давнего, забытого волшебства, одним из тех чудес, которые создавали маги этого Мира в далеком прошлом из самых обычных животных.
— Так что ты не очень удивляйся моему поведению или некоторым моим способностям. Тебе, возможно, придется повстречать и другие весьма удивительные существа, — постоянно повторяла она.
Слышать ее и разговаривать с ней могли немногие — двое?трое ее жрецов, кузнец из ближней деревни, несколько детей. Все прочие люди ее не понимали, очень боялись и далеко обходили ее поляну. Причину этого я так и не понял, но, по ее словам, ее считали чрезвычайно опасной. Поэтому?то круг ее знакомых был довольно ограничен, и ее очень обрадовала возможность пообщаться со мной.
Так, беседуя и подтрунивая друг над другом, мы потихоньку продвигались вперед. Безмятежная тишина и покой были разлиты вокруг. Даже появившийся утром ветерок затих к полудню.
Именно в этот момент полного покоя мой меч вдруг запел.
Было такое ощущение, что басы большого мужского хора повели негромко, но мощно какую?то древнюю мелодию без слов. Несложная гармония из пяти?шести нот, однообразно повторяясь, казалось, оплетала тело невидимыми живыми канатами, поднимая из глубин подсознания восторг и ужас неслыханных битв. Тон мелодии постепенно повышался, и вот в нее вступили баритоны. Я ничего не слышал, кроме этой завораживающей мелодии. Волосы на моей голове стали подниматься, как наэлектризованные. По ладони правой руки под рукавицей прошло покалывание, и в ее середине забилось невидимое сердце, подчиняясь ритму звучащей в моей голове мелодии. Меч у меня на боку резонировал в такт звуку, и его рукоять казалась размытой. Звук поднялся еще выше и в общее звучание стали вплетаться тенора. Рука в перчатке, словно подчинившись чужой воле, поднялась и легла на рукоять меча. И вдруг, взвизгнув дискантом, мелодия умолкла. Пальцы правой руки сомкнулись на рукояти и рука сразу успокоилась.
Мы выехали из?за поворота и увидели, что поперек тропы лежит здоровенное дерево, на котором восседает молодой парень, покачивая на коленях заряженный самострел. Ворон остановился шагах в пяти от препятствия и, задрав голову, заржал.
— Привет, — произнес парень, — вот и свиделись.
Леди не проявляла беспокойства, поэтому я, несмотря на свои сведенные на рукояти меча пальцы, ответил достаточно спокойно:
— Ну и что дальше?
— А дальше — все, — весело осклабился парень. — Слезай с лошади и снимай с себя все.
— Слезай с лошади и снимай с себя все.
— Ха, Робин Гуд хренов. Ты что, думаешь, напугал меня своей пукалкой.
Парень озадаченно посмотрел на свой самострел и, подняв голову, заявил:
— Кольчужка мне твоя нравится, портить жалко. Придется бить тебя в глаз.
— Из твоей стрелялки не то что кольчугу, глаз пробить вряд ли удастся. И как ты думаешь, что с тобой будет, когда ты промажешь.
Тут, видимо, паренек окончательно обиделся.
— Над моими стрелами работал полный маг, мои стрелы мимо не летят, — вдруг заорал он. — А если ты по?хорошему не понимаешь, поговорим при свидетелях.
При этих словах из придорожных кустов вылезло еще человек восемь мужиков достаточно ободранного вида. В руках у них были обычные топоры, и только двое неловко держали грубо выкованные мечи. Мужики сгрудились позади своего предводителя, глухо ворча какие?то ругательства. Тот приосанился и грубо скомандовал:
— Ну, позубоскалил, хватит. Слезай, а то поможем.
Моя рука потянула из ножен Поющего, но тут мне в ухо быстро зашептала Леди:
— Погоди с мечом. Говори то, что я подскажу, только будь пострашнее.
Я выпрямился в седле и, грозно сведя брови, заорал:
— Как вы посмели, дерьмо безмозглое, заявиться в лес Золотой Погибели с оружием? Жизнь вам, конечно, опостылела, но не до такой же степени. Давно не встречали хозяйку леса?! Соскучились!
Мужики замолчали и робко попятились. Двое приложили правые ладони ко лбу и быстро провели ими до подбородка, не то умываясь, не то что?то стирая с лица.
Их командир мгновенно среагировал на изменение настроения своих подручных и, соскочив с лежащего дерева, заорал, в свою очередь, размахивая самострелом:
