— Конечно, нет! Он выполняет свои обязанности. А иначе кому же он нужен?
— Ну, Егорыч! Ну и логика у тебя!
— Нет у меня никакой логики, и никогда не было, и не знаю я, как она даже и выглядит. В руках ни разу не держал! А ты, хозяин… — слово «хозяин» он произнес с некоторой, весьма явственной издевкой, — …не лезь не в свое дело. И не мешай нам наше делать. Вот так. Ишь, в чужой?то монастырь со своим уставом… — Домовой явно рассердился и опять расстроился.
Немного поразмышляв, я решил, что в принципе Егорыч прав. Ну что, собственно говоря, я лезу со своими моральными устоями к маленькому народцу? Я что, переучивать их буду? Поэтому, помолчав, я примиряюще пробормотал:
— Ладно, Егорыч, ты не обижайся. Я сегодня и соображаю не очень хорошо, день тяжелый был. Ну и сам понимаешь, первое свидание, влюбился я.
Он посмотрел на меня подобревшим взглядом, но заговорил сурово, словно с непослушным ребенком:
— Это нехорошо, что ты соображаешь плохо. Сегодня ты должен соображать особенно хорошо. Подумаешь, влюбился, тебе давно пора влюбиться. Голову?то зачем терять?
Снова ему удалось меня заинтересовать.
— Это почему же именно сегодня мне надо особенно хорошо соображать? Сегодня что — ночь загадок? Так кто загадки загадывать будет? — Я довольно заулыбался.
Гаврила Егорыч сокрушенно покачал головой и, не отвечая на мои вопросы, скомандовал:
— Давай допивай свой чай да спать укладывайся. А то время уже скоро двенадцать, а тебе еще заснуть надо.
— Подожди, Гаврила Егорыч. Ответь мне на один, мучающий меня вопрос: как вообще домовые в домах поселяются? Вас же, я так понимаю, не так уж много.
— Как поселяются, как поселяются… — недовольно проворчал Егорыч. — По?разному поселяются. Может хозяин, например, сам себе домового вырастить, только это совсем не каждый сумеет. — Он бросил на меня взгляд исподлобья. — Ты, например, не сумеешь.
— Это почему же я не сумею? — обиделся я.
— Это потому, что ты во сне вертишься постоянно, — передразнил он меня.
— Ну и что?… — растерялся я от такого ответа.
— А то, что для этого хозяину надо раздобыть сносок… — По моему лицу он, должно быть, понял, что я не имею понятия, что такое сносок, и пояснил: — Сносок — это яичко такое куриное, ну очень маленькое. Так вот, этот сносок хозяин должен девять дней носить у себя под мышкой не вынимая. Тогда из этого яичка домовой появится. Ты разве сможешь сносок выносить? Конечно во сне раздавишь! — убежденно заявил домовой. — Еще по приглашению домовой может поселиться. Это когда хозяин сам позовет домового к себе жить. И то, наглый какой доможил может, конечно, и без приглашения в дом запереться, но это редко.
— Интересно, как это можно домового в дом пригласить, если вас, домовых, редко кто и видеть?то может?
Егорыч скорчил хитрющую физиономию.
— Да вот пожалеешь песика уличного, бездомного, приведешь к себе в дом, а он охотно так пойдет, а через некоторое время пропадет. Вот у тебя домовой и поселился. С котиком тоже может такой случай выйти. — Он помолчал, а потом раздумчиво добавил: — Ну крысу?то вряд ли кто в дом потащит… — после чего слез с диванчика и, обернувшись крысой, юркнул в шкафчик под мойку.
Одному мне стало сразу скучно. Я быстро допил остывший чай, спрятал блюдце с медом в холодильник, а пряники в хлебницу и пошел выполнять вечерние водные процедуры. Через несколько минут я уже лежал в постели под легкой простыней и блаженно предвкушал свидание с прекрасными снами счастливого человека. В комнате было темно, только циферблат электронного будильника подмигивал двумя точками между зелеными цифрами 23:57.
В комнате было темно, только циферблат электронного будильника подмигивал двумя точками между зелеными цифрами 23:57. Я закрыл глаза…
…И тут же толчком выбросился из сна. В спальне было значительно светлее. Будильник таращился в ночь своей электронной зеленью — 00:17, в окне стояла огромная полная луна. Получалось, что я проспал не больше двадцати минут, но при этом чувствовал себя странно отдохнувшим. Что же меня разбудило? Придремавшая память сразу выдала мне длинный и тихий стон, вытолкнувший меня из сна.
В окно глухо ударилась крупная капля и застыла на стекле прозрачным наростом. Лунный луч, преломленный в капле, проткнул серую темноту комнаты и уперся в простыню, в моих ногах. И тут же в основании луча заклубилась тоненькая струйка белесого тумана, похожая на дымок, вьющийся от деревяшки, на которую через линзу направлен луч солнца. Я непроизвольно отдернул ноги. Туман не расползался и не исчезал, а постепенно густел и уплотнялся, принимая определенную форму. Через несколько мгновений у меня на постели, в ногах, появилась бледная, странно клубящаяся и переливающаяся фигура, фигура, которую я узнал бы в любой толпе.
— Ну здравствуй, внучек! Ты меня еще не забыл? — раздался в моей голове знакомый шепоток. Таким тихим, убаюкивающим голосом моя бабушка рассказывала мне по вечерам мои любимые сказки, каждый раз немного изменяя сюжет, добавляя новых персонажей и новые подробности. И сидела она при этом на том же самом месте, что и сейчас.
Я молчал. Я смотрел на колеблющуюся легкую дымку и видел сухощавую, немного сутуловатую, маленькую фигурку в темном платье, шлепанцах и шикарном пуховом платке, в который она кутала свои плечи. Бабушка! Только сейчас я до конца понял, насколько мне было одиноко и тоскливо без нее. Со дня ее смерти прошло почти шесть лет. Так много…
— Значит, не забыл… — снова раздался шепоток. — Спасибо…
— Бабушка… — через силу промямлил я, снова чувствуя себя маленьким мальчиком, набедокурившим и прибежавшим к бабушке за защитой.
В комнате повисло какое?то светлое молчание. Казалось, мы оба были погружены в воспоминания. Но вот шепот раздался снова:
— Твой дар наконец проснулся?… Помнишь мои сказки? Теперь ты понимаешь, что в тебе дремлет сила?
— Да, что?то есть. Только я совсем мало об этом знаю, совершенно не умею этой силой пользоваться. Так, кое?какие фокусы.
— Как же долго я жила и как же рано умерла. Не успела тебя научить. Теперь тебе придется самому все постигать. Не торопись, не суетись. Но и не тяни. И самое главное — будь осторожен. Дар — состояние очень капризное, если им не владеешь до конца, его можно легко потерять.
— Ты знаешь, я совершенно растерялся. Что за дар, откуда он? Может, лучше бы не видеть мне этого деда с его книгой? И посоветоваться не с кем. Рассказал Воронину, так он меня то ли за сумасшедшего принял, то ли за фантазера. Светка вообще сказала, что я роман пишу… — жаловался я в темноту комнаты срывающимся голосом.
— Времени у меня немного, так что давай?ка я расскажу тебе о твоих способностях, а ты мне о том, как распознал свой дар. Может, что и подскажу… — Она немного помолчала. — Так вот, сила твоя от меня. Вообще дар передается через поколение, но не просто передается. Я сама была достаточно сильной в магии. У меня родилась дочь, которая даром, конечно, не владела, а у нее родился сын. При таком порядке наследования силы она увеличивается вдвое. Если бы у меня родился сын, или у моей дочери родилась бы дочь, наследник силы потерял бы половину наследства.
— Значит, чтобы наша наследственная сила увеличилась, у меня должен родиться сын, а у него, в свою очередь, дочь?
