В любом случае, если затея не удастся, или — думать об этом не хотелось — они попросту не успеют (мало ли что может случиться сегодня вечером, что б там ни говорил о своих предчувствиях Его Высочество!), возвращаться в Оламо не будет смысла. Если несчастное королевство превратится во второй Раммах… тогда он поведет вертолеты над перевалами в Эйванту и сдастся представителям тамошнего Конгресса. Они не выдадут.
Изрядный кусок баранины с тушеными овощами избавил Элга от тягостных раздумий. Выпив большую чашку горячего сладкого отвара горных трав, он отправился посмотреть на подготавливаемые к вылету машины. От корпуса оперативного отдела до авиатехнического парка было не менее получаса пешего ходу, но рядом с лестницей бокового входа стоял выделенный для неожиданного гостя легкий тягач. Элг сел в ковшеобразное сиденье, привычно повернул флажок зажигания и дернул вниз изогнутый рычаг автоматической трансмиссии, торчащий из прорези на панели.
База казалась вымершей, лишь из раздвинутых широких окон крытого спорткомплекса доносился нудный голос инструктора парашютной подготовки:
…- в нижней же части талона укладки ставим подпись… и дату… записали, бестолочи?
Элг проехал по узкой асфальтированной дорожке мимо стрельбища и свернул направо. Впереди показались огромные бетонные ангары, справа от них виднелись затянутые маскировочным полотном приземистые цилиндры газовой станции. Машина остановилась возле ангара с раздвинутыми воротами. В ярком свете множества ламп стояли три массивных сигарообразных вертолета, выкрашенные матовой шаровой краской. Винты были сложены лопастями друг к другу, с остекления кабин еще не сняли защитные чехлы. Элг улыбнулся. Тип «Ройден» хабуранского производства, двухвинтовой «летающий вагон», мог брать на борт до сорока десантников при полной выкладке. В соседней с АЭС долинке как раз хватит места двум машинам. Подкрасться к ним незамеченными не удастся никому — четыре стрелка, входящие в состав экипажа, располагают не только приборами ночного видения, но и радарами, отслеживающими любое движение в радиусе трех километров. У каждого стрелка — четырехствольная пулеметная установка: сметут, как метлой.
Возле одного из вертолетов озабоченно возились трое техников в синих комбинезонах. Войдя в ангар, Элг увидел, что они прокачивают гидросистему уборки левой передней стойки шасси. За стрекотом компрессора на него не обратили внимания — старший из техников, с нашивками младшего офицера на рукаве, поднял голову только тогда, когда Элг подошел совсем близко.
— Что с ним? — прокричал Элг, наклоняясь.
Техник сразу понял, с кем имеет дело. Сделав знак своим подчиненным продолжать работу, он увел начальника контрразведки подальше от шума и объяснил:
— Текут сальники системы складывания стойки. Но то ничего, мы сделаем.
— Нет! — помотал головой Элг. — Готовьте другую машину! Возвращаться из-за шасси мы не сможем!
— Мой господин, — развел руками техник, — но на базе всего шесть машин данного типа. Три из них разобраны на плановый ремонт. Остальные три — боеготовы. Прикажет готовить вот тот? — и он указал на вертолет в дальнем, слабо освещенном углу ангара, с которого не были сняты даже чехлы винтов.
— Он исправен?
— Разумеется.
— Он исправен?
— Разумеется. Но на этом летали относительно недавно, а тот простоял почти месяц. Я бы…
— Нет, нет! — перебил его Элг. — Машина должна быть готова к восьми часам. Вместо подвесного вооружения — дополнительные ПТБ. (подвесные топливные баки — прим. авт.) Вы знаете?
— Конечно! — кивнул техник. — Нам уже выдали номенклатурный лист на обе машины.
— Хорошо! И помните — не позже восьми!
Еще раз оглядев вертолеты, Элг вышел из ангара. Один из техников проводил взглядом его спину и, поднявшись на ноги, подошел к старшему:
— Он что, требует готовить «восьмерку»?
— Ну да, — покивал тот. — Шасси, ему, видишь ли, не нравится… ох, Рой, что-то затевается, я чувствую! Где-то я этого типа видел. А где — не вспомнить…
— А, — махнул рукой младший, — какая разница! Я тебе о том, что на «восьмерке» инерциальную шину навигационки меняли. Ага, ты как раз в отпуске был. Старая перезапускаться начала самопроизвольно. Так я думал тогда еще — а вдруг дело не в шине? А если там рассинхронизация в цепи? Может, посмотреть?
— Какой ты болван, небеса освященные! — вздохнул старший техник. — Акт послеремонтной приемки есть?
— Ну… а как же?
— Подпись там чья? Главштурмана? А чтобы залезть в инерциалку, тебе нужно разобрать щит. На щиту печати чьи? Главштура. Главштур где? Неделю его никто не видел. Сорвешь печати — что? Трибунал. Иди чехлы снимай, придурочный…
Раздраженно сплюнув на рифленый металл пола, старший техник посмотрел на часы. Через час должны были привезти съемные пилоны систем вооружения, а вертолеты еще не то что не проверены, а даже не расчехлены! И, плюнув еще раз, он покатил в сторону «восьмерки» легкую алюминиевую лестницу.
Элг не поехал в сторону оперативного корпуса. Его тягач обогнул авиапарк, промчался вдоль взлетно-посадочной полосы аэродрома, мимо двух небольших причальных вышек для среднетоннажных воздушных кораблей, объехал по траве серебряные шатры газовой станции и остановился на берегу вытянутого искусственного пруда. Ветер слабо шумел ветвями заботливо подстриженных деревьев с удлиненными, отливающими серебром листьями. Господин начальник королевской контрразведки заглушил тарахтящий двигатель и снял трубку радиостанции.
— Хорвир? Начинайте инструктаж отобранных вами офицеров. Да, меня не будет. О политических целях операции, повторяю, никому ни слова. И — все офицеры с момента окончания инструктажа должны быть изолированы от любых средств связи. Да, Хорвир, я не доверяю никому. У меня есть для этого все основания, так что лучше перестраховаться. Начинайте, Хорвир…
Глава 6
Катер несся над равниной на небольшой высоте — так захотелось Осайе, который сидел в кресле второго пилота и не отрываясь глядел на свой сектор экрана, отображающий сейчас нижнюю полусферу.
— Сбросьте скорость, — вдруг попросил он лейтенанта Мендозу, управлющего машиной.
— Насколько, милорд? — вежливо поинтересовался тот.
— Настолько, чтобы я мог без помех смотреть на свою родину, — вздохнул Осайя.
Мендоза послушно убрал газ: теперь катер полз не более пятидесяти километров в час.
Владыка тяжело вздохнул. Столица Фируссы, из которой они стартовали несколько минут назад, осталась за спиной, и Осайя в который раз подумал о том, что от мужества Мокоро, может быть, зависит многое, слишком многое. Его губы вдруг сами собой беззвучно завели знакомую с детства молитву, но Осайя тут же взял себя в руки. Сделать уже ничего нельзя: что будет, то и будет. Во дворце в Эйгоре было объявлено, что Почтительнейший Сын отправляется с высочайшей инспекцией в земли Фируссы. Пусть, так даже лучше! По крайней мере, в случае мятежа в столице святоши не станут штурмовать в первую очередь дворец, что даст Гвардии время на выдвижение. Временный штаб под руководством его бывших соратников уже развернут, в казармах все сидят на оружии. Достаточно одной вспышки — и по улицам древнего Эйгора помчатся десятки грузовиков с солдатами, каждый из которых четко знает, кого и где ему убивать. Полевые штабы мобильных подразделений, оборудованные в заброшеных общественных зданиях, оснащены вытащенными из тайных арсеналов радиостанциями, офицеры связи выучили свои позывные и частоты наизусть. Этот план был разработан по общим наброскам Ланкастера еще тогда, когда появились первые подозрения в отношении клира: Осайя знал, что план сработает. И все же ему было тоскливо. Категорический отказ Ланкастера и Чандара нанести упреждающий удар по Трандару, вполне объяснимый с точки зрения законности Конфедерации, в глубине души Осайя воспринимал как предательство. Они, такие сильные и великодушные, отказываются помочь тогда, когда помощь необходима более всего? Но чего ж тогда стоит вся их мощь и тысячелетняя мудрость?
Ланкастер, вызвавшийся слетать за компанию, сидел сейчас за его креслом и, изогнув шею, смотрел на те же экраны, что и Владыка. Катер шел параллельно старой трассе, по обеим сторонам которой расстилалась хорошо знакомая уже желто-зеленая холмистая степь с редкими зелными пятнами рощиц и темными провалами озер. Вот под ними проплыла и исчезла за кормой небольшая деревушка, над которой тянулись в безветренное небо два тонких хвостика серого дыма. На трассе появилась и пропала из виду повозка, доверху загруженная дровами.
