— Да! — рявкнул в ответ Осайя. — Объявить — объявил. Но вы… у вас есть хотя бы намек на какую-то гарантию для меня?
Чандар фыркул и потянулся к чашке с недопитым кофе.
— Милый вы мой, да причем же тут гарантии, если у меня просто нет другого выхода? Вы уж извините, юноша, что я не стану посвящать вас в детали своих размышлений — вам оно, знаете, ни к чему. Но поверьте, если у нас хоть что-то сорвется — вы мне не позавидуете. Так что срыва у нас не будет, особенно учитывая тот факт, что с нами один из лучших военных умов Конфедерации. Генерал Ланкастер выкручивался и не из таких бед. А вы пока побудете у нас, потому что более безопасного места мне не придумать.
Глава 5
Брадден посмотрел на часы — время уже шло к полудню, и, едва запустив двигатель, вырвал из зажимов трубку радиотелефона. Звонить из секретариата ему почему-то не хотелось.
Номер рабочего кабинета Каннахана Уэнни молчал. Брадден раздраженно пожевал губами и набрал его служебный радиоканал. Тоже молчание. Сам не зная зачем, Дельво снова глянул на часы и медленно тронулся с места, подъезжая к воротам. Створки разъехались в стороны.
— Дома, он, что ли… — прошипел Брадден и принялся набирать домашний.
Никого.
Дельво остановил автомобиль посреди улицы. В нише под приборкой лежала пухлая тетрадь в кожаном переплете, куда он заносил кое-какую нужную информацию. Некоторое время ушло на поиск номера дежурного офицера Оперативного отдела Службы Стратегических Исследований.
— Н-да, — мрачно ответили ему.
— Брадден Дельво, йола семь- два-двенадцать-дробь-ноль, — представился он.
— Йола семь… — офицер лениво повторил его личный буквенно-цифровой код, после чего в трубке раздалось тихое гудение памятной машины — дежурный проверял его по служебному реестру. — Весь внимание, досточтимый Дельво, — теперь в голосе офицера зазвучало уставное почтение, — чем могу помочь?
— Где начальник? — с трудом сдерживая раздражение, спросил Брадден. — Куда он мог деться?
— У него сегодня архивный день, досточтимый Дельво. Очевидно, работает с документами.
— Небеса освященные! В каком архиве мне его искать?
— Я думаю… — судя по легкому скрипу, дежурный действительно задумался. — Я полагаю, вам следует искать его на Кунандам, сто десять.
— А, — понял Брадден. — Спасибо и на том. Если он вдруг появится или позвонит, передайте ему, что я ищу его, и дело очень важное!
«Как бы он не был сейчас на каком-нибудь срочном совещании по начальству, — с отчаянием подумал Брадден. — Тогда его точно не найдешь…»
Перебираться на другой берег не требовалось, а значит, вероятность застрять в пробке сводилась к минимуму. Брадден сорвал машину с места и пожалел о том, что не может сейчас заказать для себя эскорт дорожной стражи, чтобы те разгоняли попутный транспорт.
Дорога до проспекта Кунандам заняла у него почти четверть часа, за это время Брадден дважды набирал радиоканал Уэнни, но ответа не дождался. С воем вывернув на проспект, его вездеход почти тотчас же остановился. Очевидно, впереди что-то происходило, потому что на недалеком перекрестке виднелись всполохи оранжевых маяков дорожной стражи. Дельво тяжело задышал. Проспект перед ним стоял наглухо, а до площади Наставника Бута, где и располагалось строение стодесять, занимаемое закрытым для посещения Институтом Народной Истории, еще пилить и пилить.
Он снова посмотрел на часы. Весьма возможно, что сейчас дорога каждая секунда…
И Брадден сделал то, чего не стал бы делать ни при каких других обстоятельствах: он резко вывернуль руль, взобрался, благо высокие колеса внедорожника позволяли это без труда, на тротуар, и рванул вперед, разгоняя воплями клаксона редких прохожих. У перекрестка наперерез ему бросились сразу два стражника в сияющих оранжевыми полосами жилетах.
— Совсем спятил?! — завопил один из них, в то время как его коллега уже схватился за ручку водительской двери, явно намереваясь выволочь хулигана из-за руля.
Брадден сунул ему в лицо служебный жетон.
— О-ой, — только и сказал стражник, никогда еще не видевший живых офицеров контрразведки.
— Пшел вон, — проскрипел Дельво и снова наступил на акселератор.
Посреди узкого перекрестка стоял, накренясь на правый борт, очень старый, местами ржавый, строительный грузовик, а рядом с ним — в блин раскатанный дорогой лимузин черного цвета. Проскакивая по тротуару мимо застывших в пробке машин, Брадден успел разглядеть на искореженном боку лимузина эмблему одной из престижных духовных школ.
Размышлять о том, было ли это простым совпадением, он уже не стал: впереди проспект оказался чистым и, спрыгнув наконец с тротуара, Брадден утопил педаль в пол.
За пологим левым показалась наконец площадь. Как и следовало ожидать, мест для парковки не нашлось. Дельво сделал быстрый круг, свернул в полутемный узкий переулок и воткнулся на служебную стоянку какого-то кредитного заведения.
Среди стоящих на площади машин автомобиля Канахана не было, но это ничего не значило: возможно, ему тоже пришлось искать место где-нибудь в соседнем квартале.
Тяжелую дверь ИНИ ему открыли не сразу. Вышедший на порог охранник при пистолете тоскливо посмотрел на нежданного гостя, однако узрев служебный жетон, оживился.
— Прошу вас, досточтимый, — загудел он и гостеприимно отстранился в сторону.
Брадден проскочил в прохладный полутемный холл и тотчас же повернулся к начальнику смены, уже вышедшему из своей стеклянной кабинки:
— Господин Каннахан Уэнни… где он сейчас? У меня неотложное дело… срочное!
— Сюда редко приходят с неотложными делами, — флегматично отозвался начальник, изучая его жетон.
— Так где он? — едва не заорал Брадден.
— Сегодня его не было, досточтимый. Иногда господин Каннахан не появяется неделями — такова служба… вы знаете.
— Как — не было? Вы не могли ошибиться?
— Мы не ошибаемся, досточтимый, у нас режимное заведение. Всякий входящий сюда обязан зарегистрироваться и сдать оружие. Это правило, и исключений в нем не бывает.
Брадден выскочил на солнце и бегом припустил к своему автомобилю. Очередной звонок дежурному Оперотдела, уже узнавшему его голос, привел к знакомому результату: не приезжал.
Брадден Дельво откинулся на спинку сиденья и закрыл лицо руками. Ему казалось, что время стремительно течет куда-то мимо него.
Меж тем его друг находился совсем недалеко, буквально в соседнем квартале по ту сторону площади Наставника Бута.
Он сидел в темном кабинете с заштореными окнами, отчаянно чесал ухо и слушал дребезжащий голос старика-судьи, что возвышался перед ним за широким столом черного дерева. В кресле за плечом Каннахана нервно ерзал его судебный ходатай.
— И вот, супруга ваша, заявила при свидетелях, что в случае вашего отказа от ее требований, она, будучи доведена до отчаяния, выступит в суде со сведениями, порочащими, гм… — судья умолк и шмыргнул носом. — В общем, с нехорошими сведениями. Как вы считаете, может подобный ход иметь судебную перспективу? Только честно?
— Я не кастрат, — резко дернул щекой Каннахан. — Но позволю себе поинтересоваться, почему она не выступила с этими, так называмыми сведениями, раньше? В силу каких, будь я проклят, причин? Может, потому, что у нее нет никаких доказательств? А только слова? «Сведения», а?
