— Ты уже взял его?
— Его не возьмешь, дружище… вот в том-то и вся загвоздка, что его уже не возьмешь. Он месяц как лежит в храме Трех Паломников, ждет конца. У него, знаешь ли, рак печени.
— А кого поставили на его место?
— Пока никого, так что я живу без заместителя, только с регистраторами. Но отчеты пропадали в то время, когда Мук еще не знал, что с ним — он обратился к врачам уже на последней стадии, а до того все травки глотал.
— Да, если на них работал офицер такого уровня, как твой Мук, мне остается только предполагать худшее… какие-то другие ниточки у нас есть?
— Ничего, Хан, совсем ничего. Я перерыл все, что только мог, однако результат у меня нулевой. Мы можем слетать на заставу «дырявого» района и поставить их там всех сраками к небу, но это не тот уровень, который хоть что-то даст. Тамошним начальничкам просто платят, да и все. Сам понимаешь… какой идиот станет посвящать мелких червяков в серьезные дела? А вот Мук, скорее всего, информирован по высшему разряду, иначе как бы его завербовали?
— Он всегда был религиозен?
— Да, но об этом знали только я и еще два-три человека. Сейчас это уже не имеет особого значения — я думаю, что именно мы с тобой сможем сделать на нашем информационном уровне? Если в заблеванном Раммахе слетит Осайя, мы с тобой получим такой объем проблем, что и представить себе страшно. Нам нужно срочно идти с этим делом наверх, но на кого именно мы сейчас сможем выйти? И где гарантия, что не налетим на…
— Не спеши, — перебил Каннахан, постукивая ногтями по запотевшей глиняной кружке.
Нам нужно срочно идти с этим делом наверх, но на кого именно мы сейчас сможем выйти? И где гарантия, что не налетим на…
— Не спеши, — перебил Каннахан, постукивая ногтями по запотевшей глиняной кружке. — Ты поднял агентуру по «Храму Облаков»?
— Конечно, — вздохнул Дельво. — Но это же время… много времени. А сколько мы его имеем? Неделю, месяц? Учти — раз убили того бедолагу-доктора, значит, отсчет уже пошел: им до смерти надо, чтобы конфедераты убрались из Раммаха вместе со своими клиниками и прочей благотворительностью.
— Ты прав, — согласился Уэнни. — Просто у меня тут есть еще кое-какое соображение. Тебе не показалось, что эти наши друзья из Конфедерации прибыли в Раммах совсем не развлекаться?
— Да они этого и не скрывали…
— Погоди, не спеши. Я понимаю, что в такой армии, как у них, военачальников подобного ранга, что блох на дворняге, но все-таки это меня здорово настораживает. Они прилетели с какой-то очень серьезной оперативной задачей: знаешь, они произвели на меня впечатление… Это, конечно, не подготовка вторжения, в подобную чушь я теперь не верю никак — хватило того разговора, — но что-то же их сюда пригнало? И, по-видимому, существующий порядок в Раммахе им нужен не меньше нашего. В противном случае они не стали бы суетиться из-за каких-то там подозрений.
— Тот, Ланкастер — он оперативник, клянусь… хоть и говорит, что пехотинец, но ухватки у него узнаваемые.
— Я это тоже заметил. Смотри на меня — нам нужен Мук, правильно? Потому что другого выхода на заговор мы в ближайшие часы не найдем. Даже, боюсь, в ближайшие недели. Но им, получается, он нужен не меньше нашего?
— Хан, ты спятил…
— Нет! Весь мой опыт говорит мне, что Ланкастер сможет взять Мука без малейшего шума, особенно учитывая их технику. А потом вернуть на место труп. Ублюдок обречен, не так ли? Раковые больные иногда умирают ни с того ни с сего — лег спать еще живым, а утром уже и захолодел, голубчик. А если мы вспомним, из какой семьи происходит твой дерьмовый зам, то логично предположить, что лежит он в отдельной келье. Усыпить сиделку — я думаю, не проблема. Сколько ночной стражи может быть в Обители покидающих? Человека четыре, не больше, вооружены они формально… решаемся, Брадден? До вечера еще есть время.
Дельво сделал большой глоток и со стуком вернул кружку на столешницу.
— В худшем случае я удеру в Оламо, — сообщил он, шмыргнув носом. — Где там у тебя это их хитрое радио? Вызывай!
* * *
Ланкастер выпрыгнул на пыльную, ржаво-желтую траву и выругался. От обтекаемого серебристого жучка со смешными лупоглазыми фарами на круглой морде к его катеру уже спешили знакомые по рандеву у певицы офицеры, но сейчас его больше волновало состояние ботфорт.
— Мои сапоги выводят меня из себя, — заявил он вместо приветствия, — поэтому…
— У меня в машине есть почти чистая тряпка, — с готовностью отозвался Брадден, но Виктор не дал ему развить излишнюю активность:
— Здесь есть все… но ремкомплект этой модели расположен не в салоне…
— Милорд профессор раздражен с самого утра, — с улыбкой заметил Огоновский, выбираясь из кондиционированного нутра машины. — Как у вас тут нынче душно!
— Подите вы к дьяволу, ваше превосходительство! — весело отозвался Ланкастер, колдуя с замками на полированном черном борту катера.
— Как у вас тут нынче душно!
— Подите вы к дьяволу, ваше превосходительство! — весело отозвался Ланкастер, колдуя с замками на полированном черном борту катера.
— Мы пикируемся с самого утра, — невозмутимо сообщил Огоновский встречавшим их офицерам, — а все потому, что кто-то не учел ветер.
— Но у меня действительно есть тряпка, — Брадден Дельво, с изумлением разглядывающий округло-черное, кажущееся текучим тело боевого катера, воздел брови и взмахнул руками. — Пожалуйста…
Ланкастер распахнул наконец лючок ЗИПа и передал Огоновскому герметичный пакет с дезинфицирующим полотенцем:
— Вы нас извините, джентльмены, но мы весь день бродили по глине, а потом неслись на борт линкора обеспечения, чтобы забрать эту машину, и времени у нас не было.
Каннахан Уэнни коснулся пальцем уха и приподнял бровь:
— Мои господа, но это не имеет для нас особого значения…
— Я понимаю, — выпрямился Ланкастер, аккуратно сворачивая полотенце. — Но я не люблю грязных сапог, а на борту линкора мы не выходили из десантного дека, соответственно не прошли и санобработку. Пойдемте в катер: здесь неприятный ветер, а там тепло и вполне уютно.
Каннахан на миг затаил дыхание. Перед ним слабо серебрился подсвеченным контуром черный овал входного люка, таивший в себе неведомое. Он ощутил себя мальчишкой, разыскивающим клады в Запретных Городах. О, да!.. Гладкое черное тело треугольного корабля конфедератов несло в себе таинственный флер, так искомый им в далеком уже отрочестве. Иная техника, техника куда более высокого уровня, чем та, к которой он привык, и эти — дружелюбные, веселые, не стесняющиеся зубоскалить в его присутствии, видевшие на порядок больше, чем он, офицеры Конфедерации, — Каннахан Уэнни, улыбнулся, облизал губы, и нырнул вслед за Виктором в темный овал.
Что-то щелкнуло у него за спиной. Каннахан удивленно обернулся, но увидел лишь светло-зеленую, мягкую на ощупь, вогнутую переборку.
— Не волнуйтесь, поднимайтесь сюда, — услышал он знакомый голос сверху.
Еще один щелчок — и рядом с ним возник такой же недоумевающий Брадден Дельво.
— Меня как будто втянуло, — хлопая глазами, произнес он.
— Хватит удивляться, еще успеете! — гаркнул сверху Ланкастер. — Поднимайтесь!
Теперь только Каннахан заметил перед своим носом трехступенчатую лесенку, отделанную, каким-то ворсистым материалом, на котором — он готов был в том поклясться — медленно таяли катышки подсохшей глины, оставленные сапогами конфедератов. Каннахан Уэнни недоуменно дернул головой и шагнул на первую ступеньку. Едва его голова поднялась над полом ходовой рубки, он увидел широко расставленные сапоги Виктора Ланкастера и ладонь в тончайшей черной перчатке, протянутую ему навстречу.
