— Идите сюда, Андрей, — тихо позвал он замершего за его спиной Огоновского.
Андрей сбросил с себя охватившее его оцепенение и послушно приблизился к аппарату. Очевидно, остекление кабины было выполнено из достаточно прочного пластика, потому что падение не оставило на гнутых выпуклых панелях ни одной трещины. Глубоко вздохнув, Огоновский почти прижался к кабине носом.
Внутри, подавшись вперед и повиснув на крестообразном ремне безопасности, державшем его в глубоком кресле, сидел сурчхой. С первого взгляда Огоновский понял, что находящийся перед ним экземпляр отличается от тех, что погибли в ядерном бомбардировщике, приземлившемся посреди пустыни. Мех на его голове, короткий и гладкий, отливал приятным серебристым тоном, конечности выглядели более изящными. Голова сурчхоя свесилась на грудь, поэтому Андрей не мог не мог разглядеть лица, но все же ему показалось, что несчастный пилот — женщина.
— Знаете, — все так же полушепотом произнес он, — по моему, это фемаль. Надо попытаться открыть дверцу.
— Прикройте меня на всякий случай, — попросил Ланкастер. — Последний покойник, если я не ошибаюсь, начал палить сразу, едва увидел людей.
Огоновский согласно кивнул и, немного отойдя назад, поднял свой бластер. Задумчиво почесав кончик носа, Виктор сунул два пальца в небольшую выемку на овальной двери кабины и подергал обнаружившуюся там защелку, но дверь, как и следовало ожидать, была заперта изнутри. Тогда в ход пошел десантный тесак, и после недолгой возни замок капитулировал. Пилот по-прежнему не подавал признаков жизни. Ланкастер по пояс всунулся в кабину, перерезал удерживающие сурчхоя ремни и без всякого труда выволок безвольное тело наружу.
— Давайте теперь я, — подался вперед Огоновский, распахивая медбокс.
Серебристый жучок микросканера прополз по голове чужака и замер. В боксе у Огоновского пискнуло. Ланкастер стоял чуть левее, но не с излучателем, а с десантным тесаком в напряженной и вытянутой вперед правой руке. Андрей вытащил из своего бокса небольшой черный треугольник, пристроил его у основания шеи пилота и отстранился.
— Все в порядке, сейчас она придет в себя. Готовьте транслинг.
Ланкастер медленно качнул головой. Лицо сурчхоя, слегка вытянутое, покрытое волшебным, переливающимся в солнечных лучах пепельно-серебряным мехом, странным образом притягивало его взгляд. Так, будто он уже видел это лицо когда-то, очень давно, в пору принцесс и летающих замков…
Огоновский без усилий приподнял все еще лишенного сознания чужака и бережно усадил на кучу валежника спиной к узловатому древесному стволу. В это мгновение веки пилота содрогнулись, и в лицо Андрею блеснули серебряные искорки; он изумленно моргнул — потому что таких завораживающих глаз видеть ему еще не приходилось ни у одного существа. Удлиненные, чуть приподнятые к вискам, они походили на пару бирюзовых капель, из глубины которых горели серебром узкие вертикальные зрачки. Огоновскому послышалось, что сурчхой издала короткий едва уловимый стон — и в тот же миг она отшатнулась от него. Впрочем, это его не удивило, подобная реакция выглядела совершенно естественно для любого существа, впервые соприкасающегося с порождением иного мира. Андрей подался назад, с удовлетворением отметив что настоящего шока, видимо ждать не придется: спасенная, хоть и вжалась спиной в дерево, все же выглядела достаточно спокойной.
— Вы уверены, что транслинг будет работать? — тихо спросил Ланкастер, по-прежнему стоя у распахнутой кабины вертолета.
— Должен работать… — пожал плечами Огоновский. — Ее мозг использует совершенно те же способы накопления и обработки информации, что и наш с вами.
— Ее мозг использует совершенно те же способы накопления и обработки информации, что и наш с вами.
— А насчет пола? Дорогой доктор… вы не могли ошибиться? — с озабоченностью в голосе поинтересовался гренадер, делая шаг вперед.
Андрей успел лишь кивнуть в ответ, потому что сурчхой вдруг стремительно повернула голову и уставилась на Ланкастера, очевидно, не замеченного ею ранее. Виктор замер на месте, и Огоновский, завороженный происходящим, увидел, как на его лице с резкими, закаменелыми в надменном презрении чертами проступает улыбка.
Счастливая и немного удивленная, как у ребенка, взаправду повстречавшего доброго волшебника.
— Элле Суинни, — произнесла она.
— Вас зовут Суинни? — не двигаясь, переспросил Ланкастер.
— Да, это мое имя, — спокойно ответила та. — А как зовут вас, загадочные люди? Вы не похожи на тех людей, что я видела прежде.
— Прежде? — изумился Огоновский. — Вы уже бывали здесь?
— Я не уверена, что меня занесло именно в тот мир, откуда приходят люди, с которыми я сталкивалась ранее. Вы не очень похожи на них…
— Эй! — с пригорка раздался голос советника Нормана. — Господа генералы, с вами все в порядке?
— Приехали, — обреченно пробормотал Ланкастер. — Зовите всех сюда, юноша! У нас тут гостья.
Не говоря ни слова, дипломат развернулся и бросился назад. Виктор присел напротив Суинни на корточки и заговорил — быстро, понимая, что времени у него мало:
— Нас здесь пятеро. Не бойтесь ничего, вреда мы вам не причиним, но вопросов у нас будет, очевидно, много. В данный момент вы находитесь в мире, как бы параллельном вашему. Это та же самая планета, но крутится она, очевидно, в какой-то другой вселенной. На этой планете ваши предки почему-то не достигли стадии разума, и сейчас она заселена представителями нашей расы, но родились мы не здесь… ну, вот и Чандар. Все, к сожалению…
— Халеф, не спеши! — крикнул было Огоновский, но поздно: любопытный владыка подбежал к ним рядом с физиком и, едва лишь глянув на вставшую на ноги Суинни, зашатался, хватаясь руками за горло.
— Обычная история, — пробурчал Норман, подхватывая его на руки. — Господин генерал, у вас есть средство привести нашего хозяина в порядок?
— Есть, — с раздражением буркнул Огоновский. — Несите его вот туда, на солнышко. Да не волнуйтесь вы так, блевать он не будет. Не будешь блевать, ваша почтительность?
— Что со мной? — хрипел Осайя, пытаясь вырваться из клещей дипломата. — Что это было?
— Ксеношок это был. Мальчишка! Я же сказал тебе не спешить! Хорошо хоть она не монструозна на вид, а то б тебя так согнуло, что потом год не разогнешь…
Ярослав Чандар, остановившись в двух метрах от Суинни — коротко скользнул взглядом по ее фигуре и повернулся к Ланкастеру:
— Вы изъяли личное оружие?
— На теле не обнаружил, — ответил тот, щелкнув выключателем транслинга. — В кабине есть что-то похожее.
Чандар деловито кивнул и коротко поклонился Суинни:
— Офицер Ярослав Чандар, Служба Безопасности Конфедерации Человечества. По специальности я физик, занимаюсь аномальными явлениями, в том числе каналами перехода наподобие того, через который вы попали в наш мир.
По специальности я физик, занимаюсь аномальными явлениями, в том числе каналами перехода наподобие того, через который вы попали в наш мир. Могу я узнать, кто вы и с какой целью прибыли?
— Я Суинни, и я пришла за телом мужа.
Физик невозмутимо сложил губы трубочкой, причмокнул.
— Тогда я хотел бы спросить: канал создан и управляется представителями вашей расы?
