Суинни сидела с прижатыми к голове ушами, не замечая этого.
Они хотят просить помощи у нее, беспомощной и жалкой? Они хотят предложить ей сделку? Но чем же она может помочь им? Весь ее мир не стоит и сотой доли того, что сейчас прошло перед ее глазами…
Ролик закончился, и тут только Суинни стала ощущать качку бешено несущегося танка. Она посмотрела на экран, вновь показывающий обстановку вокруг. На танк стремительно летела желто-зеленая степь. Суинни вздрогнула: ни один вездеход ее мира не мог двигаться по пересеченной местности с такой огромной скоростью, не рискуя при этом развалиться на части.
— Что вы будете с ней делать? — спросил Почтительнейший Сын Осайя, сидящий в ходовой рубке рядом с Ланкастером.
— Интересный вопрос, — хмыкнул тот. — Разговаривать, я полагаю. Не думаю, что Чандар решится причинить ей какой-либо вред. Это не в наших правилах. Она безусловно разумна — значит, вступает в силу Кодекс Контакта. Наша группа, кстати, в достаточной степени соответствует его установкам: Норман как дипломат официально представляет правительственные институты Конфедерации, Чандар как исследователь может и должен собрать максимум информации о родине субъекта, Огоновский, как врач, обязан оказывать доступную ему медицинскую помощь, я, военный — обеспечить защиту субъекта от потенциальных угроз, вы же, как глава местной администрации…
— Я?! — шарахнулся в сторону Осайя.
— Ну разумеется. А вы как думали? Но не переживайте, — засмеялся Ланкастер, видя ужас владыки, — это я немного загнул… пока вы еще не являетесь общественным политиком Конфедерации, «джентльменом, облеченным высоким доверием избирателей», так что на вас Кодекс не распространяется. Единственное, что от вас действительно потребуется — молчание. Всего лишь.
Танк вывернул на изъязвленную выбоинами, но все же твердую дорогу, и Ланкастер решительно придавил ногой педаль акселератора. Стрелки на обоих виртуальных тахометрах прыгнули вправо, спидометр высветил 160.
— А больше можно? — заинтересованно спросил Осайя.
Ланкастер в ответ лишь пожал плечами. Тахометры засветились густо-желтым, узкое окошко спидометра принялось методично выбивать: 180, 190, 210… Впереди показался пологий поворот, Виктор снял ногу с газа и немного повернул штурвал. Глухо взвыли редукторы, изменяя скорость гусениц относительно друг друга, и вот снова рубку наполнил не столько слышимый, сколько ощутимый тяжкий стон турбин.
— Дорогой генерал, я не вижу, что бы нас преследовали, — произнес под потолком бесстрастный голос Чандара.
Усмехнувшись, Ланкастер убрал обороты.
— На самом деле я не знаю, какая у него предельная скорость, — сказал он Осайе. — По шоссе, наверное, много: ограничителей здесь нет, а мощности у нас с избытком. Эта дура, знаешь ли, должна носиться по любым буеракам как таракан, иначе в ней нет никакого смысла. Хотя если над полем боя болтается тактическая авиация противника, жизнь у нее все равно короткая. Да, теоретически я могу перебить два десятка штурмовиков, но теория иногда расходится с практикой…
— А вам приходилось?
— Мне лично? — Ланкастер посмотрел на своего собеседника с непонятной улыбкой, от которой тот вдруг поежился.
— По шоссе, наверное, много: ограничителей здесь нет, а мощности у нас с избытком. Эта дура, знаешь ли, должна носиться по любым буеракам как таракан, иначе в ней нет никакого смысла. Хотя если над полем боя болтается тактическая авиация противника, жизнь у нее все равно короткая. Да, теоретически я могу перебить два десятка штурмовиков, но теория иногда расходится с практикой…
— А вам приходилось?
— Мне лично? — Ланкастер посмотрел на своего собеседника с непонятной улыбкой, от которой тот вдруг поежился. — Мне нет. Мои друзьям — да… в большинстве случаев мы выбивали все атмосферные машины эсис еще до того, как в бой вступали наземные силы. Но не потому, что мы такие прям герои: просто представления нашего противника о роли атмосферных машин не очень соответствовали моменту.
— Это как?
— При защите своих стационарных баз они в основном полагались на «большие пушки», способные серьезно покорежить даже тяжелый звездолет еще до того, как он подойдет на расстояние, достаточное для выброса десантных сил. В итоге мы стали действовать поперек всех уставов… да-а.
Ланкастер замолчал. Он вспомнил, как по всей Конфедерации собирали и латали старые, часто неисправные корабли, чтобы после перенастройки навигационного «мозга» использовать их в качестве брандеров. Древние гиперреактивные линкоры и транспортники, давно забытые на периферийных свалках, подходили к атакуемой планете и, прежде чем развалиться от десятков прямых попаданий, успевали опустошить свои ракетные пеналы, обеспечив приемлемый для десанта уровень поражения планетарной обороны эсис. А дальше начинался штурм…
Он помнил ослепительные вспышки в верхних слоях атмосферы: так гибли те, кому не суждено было добраться до поверхности. Он видел длинные черные хвосты горящих катеров и штурмботов и чехарду аварийно отстреливаемых капсул десанта: из этих некоторые тоже погибнут еще в воздухе, тем же, кому удастся благополучно дойти до грунта, придется, возможно, вступать в бой без поддержки тяжелой техники… или вообще оказаться в стороне от основных событий.
— В эту войну у десанта работы было не слишком много, — с задумчивостью произнес Ланкастер.
Вдоль дороги появились какие-то облупленные строения: машина приближалась к городу.
— Мэм Суинни, я вынужден просить вас о доверии, — произнес Чандар, глядя ей в глаза.
— О доверии? Разве я мало доверяю вам, офицер Чандар? — и она совершенно человеческим жестом указала рукой на сидящих рядом с ней людей.
— Нет, нет… дело в том, что в данный момент мы должны сохранить ваше появление в секрете. Не спрашивайте меня, для чего — я объясню позже, и обещаю вам, что мое объяснение вас удовлетворит. Сейчас мы привезем вас в медицинский центр, но никто, кроме врачей, не должен вас видеть. Если же я прикажу убрать охрану, могут возникнуть ненужные вопросы. Поэтому мы упакуем вас в мешок -не волнуйтесь, дышать вы в нем сможете, — и быстренько внесем в корпус.
Суинни на миг прижала уши. В любом случае, выбора у нее не было…
— Я не стану возражать, — согласилась она. — Хотя меня уже очень давно не носили на руках.
— Мы будем предельно аккуратны, — заверил ее физик.
Танк въехал в распахнувшиеся перед ним ворота и, лихо развернувшись, застыл кормой к главному подъезду клиники. Только двое из вооруженных излучателями охранников — те, что стояли на посту у дверей, — увидели, как из десантного дека сноровисто вынесли длинный черный пакет, предназначенный для трупов.
— Что пялитесь, балбесы? — спросил у них высоченный гренадер, покинувший ходовую рубку. — Давно не видели шоу с покойниками?
Охранники вытянулись перед ним во фрунт и опустили глаза. Они прекрасно понимали, что происходящее их не касается ни малейшим образом.
Чандар и Огоновский донесли пакет с Суинни до дверей кабинета Белласко и остановились, все еще держа ее на удивление легкое тело на плечах.
— Так, где там у нее голова? — спросил Чандар, оборачиваясь к Андрею.
— Ну у вас, конечно!
Физик пощупал свою часть ноши и скривился в беззвучном смехе.
