В мире, существовавшем внутри Огоновского, убийство врача являлось тяжелейшим, принципиально непрощаемым преступлением.
Старик Норелл закончил есть, глотнул рома и удовлетворенно вздохнул.
— Не знаю даже, как переходить ко второму, — виновато признался он.
— Надо, — дружелюбно рассмеялся Андрей и вскрыл упаковку с телячьим рагу. — Тем более что количественно пищи немного, следовательно, проблем с желудком у вас не будет. Сколько вы не ели — двое суток?
— Вы угадали, — кивнул Норелл. — Да, опасности нет, но у меня такое удивительное ощущение силы, словно я сбросил лет двадцать.
— Так и должно быть, — усмехнулся Огоновский. — Я ведь говорил вам: данный рацион создан для солдата, действующего на очень тяжелой планете. Если вы сможете съесть его целиком, энергии вам хватит еще на трое, а то и четверо суток, учитывая вашу слабую гравитацию и вероятное отсутствие тяжелой физической нагрузки. Я думаю, на стройки вас уже не гоняют?
— Нет… теперь уже, к счастью, нет. Вот раньше…
— А что говорят в народе? Вы слышали о том, что не так давно был убит главный врач нашей медицинской миссии?
Норелл отложил ложку и вздохнул.
— Иногда говорят странное. Ощущение такое, коллега, что изрядно народу откровенно спятило в последнее время. Особенно, те, кто когда-то радовался проклятому Солнцевороту. Я слышал размышления о скором прибытии неких «Истинных Сынов» — якобы они прибудут в таком количестве и с такой мощью, что немедленно произведут еще один Солнцеворот, только уже в масштабах всей планеты. Конечно, выглядит это все как полнейший бред, но тем не менее есть люди, которые в это верят. Шепчутся втайне, но знаете, у нас хватает идиотов, которым очень не нравится все то, что делает наместник Мокоро.
— Откуда же они могут прибыть? — немного рассеянно спросил Огоновский, разглядывая Ланкастера, так и впившегося глазами в невидимые для Андрея дисплеи системы наведения — там, на дисплеях, явно происходило что-то интересное.
Норелл пожал в ответ плечами.
— Может, что-то происходит в старых монастырях, — задумчиво произнес он. — Какое вкусное мясо!.. Хм! Мы ведь живем здесь в наглухо замкнутом мире, новости до нас если и доходят, то только через бродяг, шатающихся по стране в поисках лучшей судьбы. А монастыри новым властям не подчиняются, да и кому до них какое дело? У того же Мокоро и так полно работы.
— Значит, монастыри, — покачал головой Огоновский. — Может быть, может быть…
— Что вы имеете в виду? — озабоченно прищурился старик.
— Мне кажется, кому-то очень не по нраву наше присутствие здесь.
— Ясно, как день. Духовенству! Точнее, той части клира, которая не хочет понимать, что старые порядки, продержись они подольше, просто угробили бы нас всех. Какой смысл строить сотни храмов, если у них скоро не останется паствы? Невозможно же всю страну превратить в монастырь! Кто-то ведь должен выращивать хлеб…
Норелл аккуратно подобрал вилкой последние крошки со своей тарелки и глубоко вздохнул.
— Наверное, мне пора. Спасибо вам, коллега. Так пластырь, вы говорите, снимать не надо?
— Нет, он рассосется сам. Возьмите, вот, — Огоновский протянул старику две банки с кофе. — Открыть — вот, ключиком. Старайтесь не показывать это соседям, мало ли что…
— У меня нет соседей, — грустно улыбнулся тот.
Возьмите, вот, — Огоновский протянул старику две банки с кофе. — Открыть — вот, ключиком. Старайтесь не показывать это соседям, мало ли что…
— У меня нет соседей, — грустно улыбнулся тот. — Еще раз — спасибо вам… и вашим людям.
Огоновский дождался, когда сутулая фигура старого доктора растворится в густой тьме ближайшего переулка, и выскользнул на площадь.
Экипажи санитарных машин заканчивали свою работу: реанимобили с самыми тяжелыми уже умчались в сторону госпиталя, и сейчас оставшиеся врачи оказывали помощь легкораненым, которых не было смысла везти с собой. Над площадью все так же висела равнодушная к происходящему «лампа», запущенная с танка. В ее чужеродном и от того немного нереальном свете Андрей без труда разглядел Мокоро, стоящего рядом с горой битых кирпичей у стены храма. Клириков с ним уже не было: наместник, растерянно потирая щеку, разговаривал с каким-то высоким человеком в униформе правительственного гвардейца.
При виде Огоновского телохранители как всегда опасливо подались в сторону. Высокий гвардеец замер на полуслове и уставился на Андрея с нескрываемым изумлением.
— Господин генерал! — Мокоро попытался улыбнуться, но это у него не очень получилось. — Только что здесь был взрывотехник, из старых саперов… он, кажется, уже не очень соображает…
— И что? — нахмурился Андрей.
— По его словам, взорвался один из священных ларей, в которых хранятся свитки. Ларь этот стоял прямо под стеной, то есть вот здесь, — и наместник указал на темное пятно пролома.
— А что насчет типа боеприпасов?
Мокоро нервно дернул плечом и вопросительно посмотрел на высокого офицера.
— Безоболочечное устройство, скорее всего самодельное, — четко произнес тот, глядя Андрею в глаза. — Старикашка посчитал, что оно могло быть снаряжено взрывчаткой, используемой на шахтах. Еще он заявил, будто взрыв — случайность. Я в такие случайности не верю.
— Вы хорошо разбираетесь в этом деле? — поинтересовался Огоновский. — Имели честь заканчивать военно-учебные заведения?
— Н-нет, — смешался высокий. — Но посудите сами: случайный взрыв — и такой мощный?
Огоновский фыркнул и повернулся к Мокоро.
— Господин наместник, у вас что-то есть наконец? Или все по-прежнему?
— Утром будет больше, — ощерился Мокоро. — Пока только самые общие данные. Слухи то есть. Но завтра… кто-то здорово ошибся с этой провокацией, можете мне поверить. Теперь, я уверен, ко мне придут многие. Те, кто вчера еще боялся… они поймут. Они уже поняли.
— Очень хорошо, — Андрей взял наместника под локоть и, отведя в сторону, заговорил: — Скажите мне вот что: у вас в округе многое монастырей? Или, скажем так: было — много?
— У нас — нет, — по глазам наместника Андрей понял, что тот сразу уразумел, о чем идет речь. — Много монастырей было в Трандаре, это уже не наша провинция, хотя и близко. Но там… понимаете, господин генерал, на плато располагался основной полигон ракетно-космического комплекса Раммаха. Не совсем в горах, иначе туда нельзя было бы доставить компоненты ракет и всего остального… в горах, выше, находились лаборатории и часть производственных мощностей. А так как клирики принимали самое непосредственное участие во всех проектах с самого начала, вокруг строили для них монастыри.
Давно еще, очень давно. Трандар мы не контролируем, и что там происходит, не знаем даже приблизительно.
— Да уж, вам пока не до этого, — кивнул Огоновский. — Ладно, и на том спасибо. Да, Мокоро! Надеюсь, вы понимаете, что без надежной охраны вам и на горшок нельзя?
— Д-догадываюсь, — мрачно отозвался наместник. — Хотел бы я знать, чем это все кончится. Что мне теперь, все храмы обыскивать?
— Лучше пока не скандалить. И для вас — не спешить!..
И, хлопнув наместника по плечу, Огоновский поспешил к танку: с площади, негромко урча, выезжали последние «Биверы».
Ланкастер уже сидел на месте водителя. Едва Огоновский забрался в рубку, сзади запели оба движка.
