— Я рад, что вы все понимаете, — ученый глядел в окно застывшими глазами. — Решение, которое нам сейчас предстоит принять, должно навсегда остаться здесь, меж нас троих. И каждый из нас будет нести свою долю ответственности за него. Я поступлю так, как решите вы. Это не бегство: но я не имею права заставлять вас делать то, что не входит в круг ваших служебных обязанностей. Вы свою миссию выполнили, вы вправе отправляться восвояси. Тогда и я отправлюсь вместе с вами, и никто никогда не узнает о нашем разговоре.
— Мнение советника Нормана в расчет не принимается? — уточнил Огоновский.
— Норман не имеет собственного мнения, — бесстрастно ответил Чандар. — Ему не положено.
Ланкастер выпрямился с полной кружкой в руке и украдкой посмотрел на Андрея. Тот поймал его взгляд. Несколько мгновений они смотрели друг на друга в упор, потом Огоновский едва заметно приподнял уголки губ.
Гренадер опустил веки.
— Мы не сможем оставить владыку в той ситуации, в которой он сейчас оказался, — медленно произнес Огоновский.
— Владыку? — повернулся к нему Чандар. — Для вас так важен этот надутый пуф? А возможность прорыва неизвестных нашей науке болячек вам в голову не приходила? И хорошо если только их — с такой угрозой мы рано или поздно справимся. Но мы стоим перед приоткрытой дверью, за которой может оказаться ад! Иногда в наш мир врываются жуткие вещи…
— Если этот, как вы изволили выразиться, пуф, — падет, из Раммаха полезет зараза не менее опасная, чем чужие вирусы, — сухо отозвался Ланкастер. — И для того, чтобы с ней справиться, придется делать изрядное кровопускание. Сейчас мы можем успеть и ограничиться местным прижиганием. Если мы разойдемся по домам, через несколько лет обстановка может накалиться всерьез. Соседняя страна имеет тяжелое вооружение и авиацию дальнего действия. Не знаю, что у них там с ОМП, но для начала хватит и этого. Свалится Осайя — весь арсенал соседей перейдет в руки тамошнего клира.
Соседняя страна имеет тяжелое вооружение и авиацию дальнего действия. Не знаю, что у них там с ОМП, но для начала хватит и этого. Свалится Осайя — весь арсенал соседей перейдет в руки тамошнего клира. И какие проблемы мы тогда получим? Какие ресурсы придется положить на их локализацию?
— Я не имею полномочий решать внутренние проблемы данного государства, — мотнул головой ученый.
— От вас этого и не потребуется…- вздохнул Огоновский. — Просто продолжайте заниматься изысканиями, а с Осайей мы разберемся сами.
— Это самый лучший ответ, который я мог услышать, джентльмены. Но все же…
— Никаких «все же», — махнул рукой Андрей. — В любом случае вы валите все на нас, ясно вам?
— Но, я не могу, доктор, — поднял брови Чандар. — Вы же не являетесь неким частным лицом, не так ли?
— Фактически — являюсь, — с язвительностью ответил Огоновский. — То, что мне всучили генеральские погоны, ничего особо не добавляет, это — колпак с бубенчиками. Всю ответственность за мои действия несет полковник Бейлис, курирующий нашу операцию. Конечно, он не мог предугадать возникновение гнуснее-ейшего заговора, представляющего опасность для интересов Конфедерации. Но я всегда смогу отговориться тем, что поступал не как спецагент, а как ответственный политик, представляющий эти самые интересы везде, куда могу дотянуться. И все. А что касается нашего друга Виктора — так я думаю, что ему-то пугаться на свете уже совсем нечего.
— Браво, — согласился Ланкастер и сделал большой глоток. — Ваше красноречие, Андрей! Пью за то, чтоб вы поскорее оказались в Сенате.
— Упаси Господи! Так что же, Ярослав: будем считать, что мы договорились? Разумеется, если вам потребуется наша помощь, мы сделаем все, что в наших силах. От вас хотелось бы ждать того же.
— Само собой… признаться, я благодарен вам, джентльмены. У меня не было уверенности… Что ж, будем на связи.
Оказавшись в коридоре, Андрей и Виктор посмотрели друг на друга и молча двинулись к выходу в сад. Охранник у дверей привычно вытянулся в струнку.
— И не надо выставлять меня букой перед женщинами, — заметил Огоновский, подходя к знакомой скамье.
-Никогда более, — засмеялся Ланкастер. — Но ответьте-ка мне честно: вы ведь тоже почувствовали, что Чандар чего-то недоговаривает?
Андрей задумчиво помахал в воздухе сигаретой.
— Он вообще мог ни о чем перед нами не отчитываться, не так ли? Однако же почему-то завел весь этот непонятный разговор.
— Ну, я допускаю, что он действительно хотел согласовать с нами вопрос продолжения изысканий. Ведь он в курсе ситуации с Осайей.
— Он хотел свалить на нас часть какой-то своей ответственности, — поморщился Огоновский. — Это я говорю вам как политик. А вот какой именно, мы пока не знаем. Да и не узнаем, если сам он не соизволит поделиться информацией. Мы в дурной игре, мой генерал: вопросы здесь задает только он!..
В кармане у Ланкастера призывно булькнуло и он, нахмурившись, коснулся едва заметной кнопки на вороте комбеза. Вокруг его головы неярко моргнули фиолетовые искорки аудиосферы. Огоновский чуть отстранился, с тревогой глядя на беззвучно двигающиеся губы гренадера. Вот фиолетовые светлячки блеснули еще раз.
— Легок на помине, — произнес Ланкастер.
— Легок на помине, — произнес Ланкастер. — Это Осайя… прилетел утром и сейчас ждет нас во дворце наместника. Поехали, Андрей.
Глава 4
Расторопный наместник, очевидно, успел отдать соответствующие приказания страже: едва танк оказался на площади, как из распахнувшихся дверей дворца тут же выскочили полтора десятка гвардейцев и, построившись, согнулись носами вниз. К остановившейся наконец машине подбежали два молодых офицера.
— Почтительнейший Сын ожидает своих досточтимых гостей в Кабинете Уединенных Размышлений! — выпалил один из них, восторженно сверля прибывших глазами.
— Умм, — еле сдержал хохот Ланкастер.
— Веди нас, юноша, — распорядился Огоновский и добавил, незаметно щелкнув выключателем транслинга: — Бывает и так, друг мой.
Ланкастер, уже справившийся с собой, ответил ему столь величавым кивком, что Андрею пришлось отвернуться в сторону.
Лифт остановился на третьем этаже. Юный офицер выбежал в коридор и, смешно пятясь, приоткрыл высокую, украшенную резьбой деревянную дверь. Снова развеселившийся Андрей поймал себя на желании протянуть ему мелкую монету.
Владыка и наместник коротали время за бутылкой с какой-то мутной желтой жидкостью. При виде вошедших Мокоро по привычке заморгал глазами, но тут же пришел в себя и с радушием придвинул к столу пару стульев.
— Доброе утро, — встал навстречу гостям Осайя. — Вы завтракали?
— Спасибо, все в порядке, — кивнул Огоновский.
— Тогда… Мокоро, распорядись, чтобы нам подали свежий иркех и сладости. У нас есть новости, господа генералы.
Наклонившись, Осайя пошарил под столом и вытащил большой портфель из толстой лакированной кожи швами наружу. Щелкнула золоченая пряжка.
— Вот, — Почтительнейший Сын выложил на столешницу пару сероватых листов с текстом, крупно отпечатанным жидковатой красной краской. — Это появилось в городе нынешней ночью.
— Хм, — Ланкастер придвинул один из листов к себе и достал из поясной сумки черную планку сканера. — У вас еще не все разучились читать?
