— И чего мы ждем? — первым не выдержал Генрих. — Ты, твое магичество, не тяни давай, здесь все свои, а посему говори открыто — выживет Ланс или нет?
— Надеюсь! — неуверенно улыбнулся Саймон, подступая к полукровке ближе. — Очень на это надеюсь.
— То есть как это «надеюсь»? — ошеломленно переспросил Огвур, роняя секиру себе на ногу и портя паркет. — Его жизни что-то угрожает?
— Да, — спокойно кивнул магистр, пряча в бородку лукавую ухмылку, — глупая трусливость и нерешительность…
— Но-но, полегче на поворотах, — набычился тысячник, — без инсинуаций, пожалуйста. Ланс — он еще посмелее нас всех вместе взятых будет.
— Ничего не понимаю! — вмешался окончательно запутавшийся, а потому выведенный из терпения Генрих. — Объясните толком!
— Понимаете ли, уважаемый барон, — безупречно вежливо начал архимаг, — физиология полукровок непредсказуема и вполне способна обладать рядом удивительных особенностей, не присущих чистым расам. Самый блистательный образчик проявления нестандартности подобных организмов — это наша незабвенная Мелеана. В ДНК полукровок присутствует некий свободный мутаген, подчас ведущий себя весьма и весьма странно…
Сильф ошеломленно помотал не полностью просохшими волосами:
— Но я и сам отношусь к народу, возникшему путем смешения крови эльфов и орков…
— Это произошло давно, — небрежно отмахнулся Саймон. — С тех пор ваша раса успела набраться сил и приобрела завидный иммунитет. Но Ланс, — архимаг рассматривал полукровку, как некое подопытное насекомое, — вообще неординарное во всех отношениях создание.
— Ну это точно! — не удержался от ухмылки барон. — Но прошу вас ближе к сути проблемы, господин архимаг.
— Так вот… — Саймон академически кашлянул, видимо собираясь прочитать полнообъемную лекцию по генетике. — Я выяснил, что у нашего чудесного Лансанариэля не существует привычного для нас понятия молочных и постоянных зубов. Зубы у него периодически выпадают в течение всей жизни, регулярно сменяясь один на другой…
— Здорово, — позавидовал Марвин. — То-то он конфеты непрерывно трескает. Похоже, кариес ему не грозит.
— Не грозит, — поддакнул Саймонариэль, — но сейчас у Ланса случился неприятный сбой: новый зуб торопится поскорее вылезти из лунки, а старый — пока еще не спешит ее покидать. Отсюда и боль, и воспаление…
— А я-то уж подумал, будто произошло что-то и в самом деле серьезное. — Генрих с негодованием уставился на обоих магов. — А тут… Зачем вы нам головы-то морочите? Выдрать Лансу зуб — и долой проблему…
— Вот и я это предложил, — бесцветным голосом изрек магистр. — Но он… — Его указующий перст обвиняюще повернулся в сторону Ланса…
— Нет, — изо всех сил заверещал полуэльф, отпрыгивая вместе с табуреткой. — Не дамся! Боюсь!
У опешившего барона шокированно расширились глаза, чуть не вылезая из орбит. Ланс испугался?
— Что за детский бред? — разъяренно рявкнул сильф и, чеканя шаг, начал наступать на скорчившегося на своей табуреточке полуэльфа. — Да я сейчас самолично тебе этот гоблинов зуб выбью!
— Эй, полегче! — Огвур преградил ему путь. — Посмей хоть пальцем его тронуть…
Но де Грей не слушал. Ловким финтом обойдя массивную фигуру тысячника, он прорвался-таки к Лансу, схватил его за лацканы щегольского бархатного камзола и, приподняв над сиденьем, затряс, будто ветер осину. Полукровка мелко дрожал и всхлипывал.
— Хватит притворяться, — орал де Грей, изливая все накопившееся возмущение, — чего ты нам уррагскую лапшу на уши вешаешь?
Огвур взревел раненым медведем и рванулся на помощь милому другу, но маги своевременно поймали его с двух сторон, шепча: мол, Генрих не сделает Лансанариэлю ничего плохого — просто сбросит излишек адреналина. Орк с неохотой подчинился, продолжая что-то ворчать и поглядывая на барона с опаской. А Генрих продолжал вопить.
— Да всем известно, что на самом деле ты далеко не трус, — отводил он душу. — Ты и над разбойниками верховодил, и на Ульрику наезжал, и в бою отличался, и демонов Астора наглостью доставал, и из папочки своего чокнутого дух вышиб. Так чего же ты сейчас ломаешься перед нами, как девка, и сопли пускаешь? Да подумаешь — зуб! Ну хочешь — я себе для примера его вырву?
Ланс флегматично шмыгнул распухшим носом:
— Все равно — боюсь!
— Ну знаешь… — Генрих с размаху опустил его обратно на табуретку, — это уже попахивает паранойей!
В холле воцарилась драматическая пауза, напоминающая затишье перед грозой. Огвур нежно гладил Ланса по волосам, Генрих продолжал недовольно бухтеть, маги — думали. Ситуацию спас Марвин.
— Послушайте, — вкрадчиво предложил он, — давайте не станем рвать зуб специально. Я предлагаю положиться на благой промысел судьбы. Вот, — он вытащил из кармана прочную шелковую нитку, — чем вам не нить фортуны? Привяжем один ее конец к дверной ручке, а второй — к зубу.
И первый же, кто зайдет во дворец, неминуемо избавит Ланса от мучений. А исходя из того, что дуракам везет, — тут маг весело подмигнул радостно осклабившемуся Генриху, — я уверен: нас посетит хороший человек, а больной — не почувствует боли!
На том и порешили.
Минут десять ничего не происходило. Лансанариэль нервно поерзывал на табуретке, остальные дружно переживали за него. Вдруг из-за двери донеслось быстрое постукивание каблуков, сопровождаемое звоном оружия…
— О, — торжественно расправил плечи некромант, — а что я вам пророчил? Сюда идет отважный воин!
Все выжидательно затаили дыхание. Ланс напрягся…
Во входную дверь вежливо постучали, но столпившиеся в холле и не намеревались отвечать. Стоявший на крыльце посетитель нерешительно потоптался, гневно выругался и… резко потянул дверь на себя…
— А-а-а! — пронзительно взвыл Ланс, потому что больной зуб птичкой вылетел у него изо рта и повис на ниточке.
— А-а-а! — еще громче заорали все остальные, ибо в дверном проеме стояла Сумасшедшая принцесса, с озадаченным прищуром разглядывающая собравшееся в холле общество.
— Ну и как прикажете это понимать? — требовательно вопросила она, приподнимая брови и указывая на стоматологический трофей. — Окончательно без меня сбрендили?
Саймонариэль заливисто расхохотался, становясь похожим на расшалившегося мальчишку и начисто забывая о своем важном статусе.
— Девочка, ты, как всегда, вовремя! — справедливо признал он.
Генрих смотрел на Ульрику восхищенно вытаращенными глазами, подмечая и отсутствие маски, и ее новое, безупречно прекрасное лицо.
— Мелеана, — выдохнул Огвур, — ты выздоровела!
— И я! — в унисон пискнул Ланс, ощупывая заметно опавшую опухоль. — Я тоже выздоровел!
— Добро пожаловать! — радушно развел руки Марвин. — С возвращением домой, повелительница сильфов!
— Чего? — оторопела принцесса. — Как ты меня назвал?
Но тут Генрих внезапно отмер, вспомнил все недавние поучительные разглагольствования некроманта и ломанулся навстречу любимой, призывно распахивая объятия.
— Родная моя, — изощрялся он в эпитетах, — ненаглядная, желанная. Ты вернулась! Причем — без него… Значит, теперь ты уже точно станешь моей…
Он не успел договорить. Принцесса побледнела, покраснела, гневно раздула ноздри, выдохнула излишки воздуха сквозь неплотно сжатые губы и приласкала влюбленного барона прямым, сильным ударом кулака в нижнюю челюсть…
