— Ничего не понимаю! — недоуменно мотнул серебристой гривой Ланс. — А где города, реки, поля, села? Куда это нас занесло?
— В Дикие земли! — поспешил «утешить» его некромант, гнусавя и шмыгая. — М-да-а-а, не повезло нам, однако…
— Так далеко? Лилуилла меня убьет! — схватился за голову Генрих.
— Да уж, этот слабый пол… — согласно хмыкнул Марвин, — а выматывает он нас неслабо!
Огвур с Лансом понимающе переглянулись и иронично захохотали.
— Это вы про Лилуиллу с Лепрой? — все еще подхихикивая, уточнил полукровка. — Не-э-э, мужики, с бабами связываться — себе дороже. А ваши жены в этом смысле друг друга стоят…
— Ну разве вы сами не видите, что прекрасная повелительница Силя — еще та кобра, — ухмыльнулся орк. — Один раз укусит — и все, прощай родное село!
— А Лепра и вообще старшая по серпентарию! — поддержал друга полуэльф.
Генрих и Марвин обиженно набычились, демонстративно не желая признавать, сколь весомую долю истины содержат подколки их оппонентов, но в глубине души во многом с ними соглашаясь.
— Плюнь ты на этих болтунов, дружище! — Маг успокаивающе положил руку на плечо вспыльчивого сильфа, заметив, как непроизвольно сжались его смуглые кулаки, а крылья точеного носа гневно затрепетали. — Искусство слыть мудрым в первую очередь состоит из умения точно знать, на что в этой жизни не стоит обращать внимания…
— На баб! — хором закричали Огвур с Лансом.
— А на Ульрику? — язвительно спросил Марвин.
— Ульрика — не баба! — важно заявил орк. — Да я за нее — любому глотку перегрызу.
— И я! — тотчас подвякнул Лансанариэль.
— Ох и дураки же мы, ох и лентяи! — вдруг, словно прозрев и вспомнив что-то важное, покаянно выдал де Грей. — Она ведь сейчас неизвестно где находится и, наверно, попала в новую, еще более опасную историю, а мы, вместо того чтобы ее спасать, чем занимаемся…
— Чем? — не понял Ланс.
— Пьем, ссоримся, на шаре летаем! — уничтожительно закончил барон. — Лентяи мы, ничего хорошего не делаем…
— Позволь мне с тобой не согласиться, — вежливо вмешался некромант. — Человек, который ничего не делает, — и вправду лентяй. Но тот, кто ничего не делает с умным видом, — банальный дурак…
— Ты на кого это намекаешь, погонщик трупов? — с угрозой в голосе спросил орк, хватая мага за грудки. — На нас, что ли?
— А типа вы — умные? — ненатурально удивился некромант.
— На нас, что ли?
— А типа вы — умные? — ненатурально удивился некромант. — Да-а-а?
— Конечно! — важно провозгласил полукровка. — Разве не видно?
— Хм, — критично усмехнулся Марвин. — А вот если бы тебе дали два мешка — первый с умом, а второй с золотом — и разрешили выбрать лишь один, то какой бы ты себе взял?
— С умом! — важно заявил полукровка, считая, что выбрал правильно.
— Ну кому чего не хватает! — издевательски скривил губы некромант.
— Ах ты, обманщик! — Ланс с визгом вцепился ему в волосы.
Генрих попытался остановить полуэльфа, но корзину снова тряхнуло, и, вместо того чтобы удержать красавца за плечо, барон непреднамеренно и весьма ощутимо заехал тому кулаком в нос. Лансанариэль заскулил от боли. Огвур взревел матерым медведем и набросился на де Грея. Некромант бестолково махал руками, пытаясь разнять драчунов и недоумевая — куда подевалась их былая дружба, еще полчаса назад столь крепко связывавшая всю четверку? Впрочем, помнится, ему доводилось читать в какой-то умной книге, что любая экстремальная ситуация всегда провоцирует развитие дрязг и конфликтов. А еще хуже людям становится тогда, когда они вынуждены бездеятельно мириться с той ситуацией, в которую попали не специально, безучастно созерцая лихие завихрения судьбы, охватывающие их самих и тех, кто им дорог. Бессилие злит. Бессилие, помноженное на алкогольный синдром, приводит в бешенство. Не потому ли пьяный, разочаровавшийся в себе и своей жизни человек страшнее и кровожаднее любого хищника? Все мы склонны искать причину собственных промахов и несчастий в ком-то другом, трепетно оберегая собственное самолюбие. А алкоголь, как ничто иное, пробуждает спящие в нас недостатки и комплексы, сдергивая шоры наносной цивилизованности с исконных природных инстинктов: себялюбия, эгоизма, стремления к доминированию. Человек остается человеком лишь до тех пор, пока способен контролировать свои желания и держать в узде низменные потребности.
Умный Марвин помнил и кое о чем другом. Закон просьбы — страшная штука, сильнее всего бьющая по самому просителю. Если ничего у жизни не просишь, то ничего и не получаешь. А если ты просишь у будущего непонятно что, то, следовательно, и получаешь нечто расплывчатое да неопределенное. Ведь любая просьба всегда притягивает соответствующую реальность. Огвур и Ланс хотели помочь Ульрике, но не знали точно, что для этого следует предпринять. А Генрих гонялся за принцессой, как за луной, непонятной и недостижимой. Проказница-судьба подшутила над ними всеми, скорее всего не просто так забросив их в Дикие земли, но — не дав ни единой вразумительной подсказки. И все-таки…
— Остановитесь, безумцы! — Рассерженный голос громыхнул из небесной тишины настолько неожиданно, что путники мгновенно прекратили драку и рухнули на дно корзины, стремясь укрыться от новой опасности. — Нашли, называется, самое подходящее время для свар!
— Саймон! — радостно завопил некромант, своим магическим оком дракона узрев полупрозрачную фигуру архимага, свободно парящую над шаром. — Ты ли это?
— Не-а, не я, — сухо откликнулся магистр. — А всего лишь мой образ, навеянный чарами.
— Спаситель ты наш, — просиял Ланс, — прошу тебя, верни нас поскорее домой.
— И не подумаю, дружочек, — преувеличенно ласково улыбнулся Саймон. — Вы считаете, я просто так заклятия сплетал, затаскивал вас в эту гоблинову летучую корзину и направлял ветер в нужную мне сторону?
— Э? — обалдел орк.
— Почему?
— Зачем? — насупился полуэльф.
— Вы нужны мне здесь, — доверительно сообщил архимаг. — Хочу предложить вам одно необременительное дельце.
— Ой, нет, чур, без меня! — возмущенно замахал руками полукровка. — Знаю я, чем это все закончится: меня опять начнут заставлять на ком-нибудь жениться!
— Ну если не хочешь жениться, то могу выдать тебя замуж. — Саймон с довольным видом пригладил свою ухоженную бородку. — Хотя ваша задача состоит не в этом. Нужно помочь Ульрике…
— Принцессе? — встрепенулся некромант. — Где она?
— Что с ней? — взволнованно спросил Генрих.
— Опять, поди, тяжести таскает, — уверенно рыкнул Огвур. — Знаю я ее. Да она так и норовит промочить ноги или затеять поединок с какой-нибудь опасной тварью. Ведь так?
Саймонариэль благоразумно промолчал, хитро улыбаясь.
— Ну чего время зря тянешь? — пытливо поинтересовался Марвин. — Видишь же — мы согласны. Рассказывай…
— И подробнее! — поторопил архимага Генрих.
— А сделать нужно вот что, — деловито начал магистр, но его слова перекрыл громкий, пронзительный свист. Воздушный шар задергался, будто живой, выпустил из своих недр последнюю порцию теплого воздуха и мертвым грузом повис на веревочных креплениях. Корзину с путешественниками замотало, закрутило волчком и резко бросило вниз. Под аккомпанемент пронзительных воплей четверых пассажиров, оказавшихся безучастными заложниками возникшей совершенно неуправляемой ситуации, монгольфьер стремительно обрушивался на землю…
