Комфортно устроившись в его надежных объятиях, я заправила за ухо прядь черных мужских волос, выбившихся из-под стягивающего их шнурка, и благодарно погладила орка по щеке. Огвур ласково заурчал, будто огромный снежный барс, и еще плотнее притиснул к себе почти невесомую для него ношу. Каменные мышцы упруго перекатывались под тонким овчинным кожушком.
— Непослушная… — Воркующий бас эхом рождался в недрах его непоколебимой, словно скала, груди. — Неосторожная, упрямая, бесценная, сумасшедшая!
— А что, можно подумать, я тебе другая нужна? — откровенно спросила я.
Орк протестующе хохотнул:
— Другие дома сидят, за печкой! Без особой на то надобности с полатей не высовываются, по храмам да порталам не шастают, королей не спасают, демиургам глаза не мозолят и в демонов не влюбляются.
Я покаянно вздохнула:
— По надобности, значит, только. Так-то оно так…
Огвур без особого труда подбросил меня вверх, перехватывая поудобнее. Я восхищенно взвизгнула.
— Слушай, а ты слышал байку про то, как кентавр, тролль и орк взялись силой мериться?
— Нет. — Тысячник просительно приподнял бровь. — Расскажи, баловница.
— Задумали как-то эльфийские маги соревнование провести, — с энтузиазмом начала я, — да выяснить, кто на земле самый сильный. Созвали претендентов на титул чемпиона и дали им задание — лбом гвозди в доску забивать. Ну значит, кентавр поднатужился и забил пятнадцать гвоздей…
— Да ну! — не поверил наивный Огвур. — И что ему дали?
— Балда! — Я шутливо ущипнула друга за нос. — К лекарям его отправили в лазарет.
— Ого! — сочувствующе усмехнулся тысячник.
— Следующим выступил волосатый тролль из Диких земель и забил тридцать гвоздей!
— Молодец! — искренне порадовался за силача Огвур. — А ему что дали?
— Да ну тебя, простофиля! — хихикнула я. — Сам понимать должен — тролля отправили на соседнюю с кентавром коечку в больничке!
— Логично! — блеснул уместным словечком Белый Волк.
— А самым последним вышел орк, — лукаво прищурилась я. — Затянул пояс потуже, крякнул и… забил лбом аж целых пятьдесят гвоздей!
— Вот, — горделиво задрал голову Огвур, — знай наших! Ну и как — дали орку титул чемпиона?
— Не-а, — не без злорадства сообщила я.
— Дисквалифицировали его и с состязания — выгнали.
— Да как же это? — потерянно поник плечами мой доверчивый друг. — За что? Несправедливо!
— А он гвозди забивал — шляпками… внутрь! — интимно шепнула я ему на ухо. — Во как!
Орк хохотал так, что чуть не уронил меня на камни.
— Ох, Мелеана, ну и выдумщица! — гудел он, пока я варежкой вытирала слезы, от смеха выступившие у него на глазах. — Ты эту историю Эткину расскажи, а то он опять в меланхолию ударился.
— Очередных удальцов поймал? — с пониманием спросила я.
Огвур саркастично кивнул.
У входа в пещеру бок о бок сидели дракон и полуэльф, попеременно испускающие глубокие, душераздирающие вздохи. И выглядели они при этом такими неподдельно несчастными, что я даже испугалась.
— Ну и как, много их набралось на этот раз? — приступила я к расспросам сразу же после того, как орк спустил меня на землю.
— Трое! — мечтательно выдал Лансанариэль, экзальтированно закатывая свои красивые глаза. — Видела бы ты этих симпатичных головорезиков, Рыжая!
Огвур ревниво насупился, а полуэльф вдохновенно продолжил:
— Морды у всех на загляденье небритые, плечи — во, ручищи — толстые, почти как хвост у Эткина! Уж такие как обнимут…
— Кх-м! — собственнически напомнил о себе орк.
Ланс девически покраснел и потупился:
— А уж какие они смелые и терпеливые! — Полукровка эротично облизнулся, видимо намереваясь довести орка до инфаркта. — Всё вынесли, подчистую…
— Как «подчистую»? — оторопела я. — Да ведь в пещере золота — на двадцати телегах не вывезти…
— Всё вынесли, сердешные! — неторопливо вступил в повествование лирично-печальный Эткин. — Пинки от Ланса, затрещины, подзатыльники, оскорбления, а на закуску — мою воспитательную беседу с прологом, эпилогом, моралью и интерлюдией!
— Гы, терпилы недоделанные! — во всю глотку гоготал Огвур, самозабвенно хлопая себя по бедрам. — Так это разбойников следует в потерпевшие записывать, а не вас — садистов! Надо же, выдержали драконьи нотации. Ну Эткин, и зверь же ты все-таки!
Летун тонко улыбнулся. Я облегченно перевела дух:
— Эх, Ланс, Ланс! Не жалеешь ты моих нервов. Можно подумать, не мог все сразу толком объяснить!
— Так я и объяснял! — недоуменно взмахнул ресницами полуэльф. — Куда уж яснее-то?
— А вы, глупые, ничего не поняли, — ехидно добавил дракон. — А посему не фиг на умного пенять.
— Я умный, к тому же скромный, потому что такой красивый! — на полном серьезе подтвердил полуэльф.
Огвур гордо улыбнулся, намекая: глядите, люди добрые, какое я счастье немереное отхватил.
— А правда ли, что с возрастом мозговые извилины переходят в морщины? — ни к кому конкретно не обращаясь, вопросила я риторически вполголоса.
— Правда, — лениво зевнул Эткин. — Поэтому эльфы всегда так хорошо выглядят!
— Да-да, эльфы — самый красивый народ! — простосердечно сообщил Лансанариэль, совершенно не уловив подвоха, кроющегося в исходной фразе.
Я кусала губы, едва удерживаясь от смеха. Вот всегда бы так — вроде никого не обидели, а всем весело!
Что может быть приятнее теплого весеннего вечера? Правильно, только воскресный весенний вечер! Сложенный из березовых поленьев костер прогорел до углей. Огвур нанизывал на прутики ломтики натертой чесноком зайчатины и педантично раскладывал их поверх давно приспособленных для этих целей камней, установленных вокруг кострища. Аромат подрумянивающегося мяса поплыл над озером.
— Сейчас на наши шашлыки сбежится нехилая толпа симпатичных небритых грабителей! — доверительно сообщила я орку, развалившись на застеленных плащом мягких еловых ветках. — То-то Ланс порадуется.
— Да я этим симпатичным … повыдеру! — корча кровожадное лицо, рявкнул тысячник, даже не потрудившись подобрать определение поприличнее.
Я одобрительно присвистнула:
— А ты, как я погляжу, за словом в карман не лезешь. Орки — они все такие прямолинейные похабники?
— Все! — категорично отрезал Огвур, переворачивая капающее жиром и завлекательно шкварчащее на огне жаркое. Мой голодный желудок немедленно заурчал в унисон мясу, требуя положенную нам с малышом двойную порцию.
— Надо полагать, что все, — язвительно скривил морду Эткин, выкатывая из пещеры бочку вина. — Вот ты вдумайся сама, принцесса: отчего вдруг у орков на знамени кленовый лист намалеван? Для тех, кто тормозит, поясняю: вовсе неспроста, но с хитрым и коварным умыслом! Ибо чего такого непотребного нужно на знамени нарисовать, чтобы энто впоследствии пришлось листочком прикрывать, а?
Я покатывалась со смеху, уткнувшись в плащ, всхлипывая и икая. Огвур замахнулся на дракона топориком для разрубания костей.
— Угомонитесь, противные, — капризно потребовал Лансанариэль, выставляя на заменяющую стол доску три серебряных бокала и здоровенное погнутое ведро, предназначавшееся дракону. — Нечего тут нам с Рыжей аппетит портить. А то она и так постоянно на изжогу жалуется, а я как вспомню жирный рохосский плов, — гурман судорожно дернул кадыком, словно пытаясь прогнать внезапно накатившую тошноту, — так тоже немедленно родить готов…
