— Могу, — торжественно объявила тетушка, непослушными пальцами пытаясь ухватить скользкий кусочек колбасы. — Ибо что есть добро, как не оборотная сторона зла?
Я восхищенно прищелкнула языком, Эткин потрясенно отвалил челюсть, а некромант предвкушающе потер ладони. И понеслось…
Следующую пару часов мы посвятили добру. Совместными магическими усилиями тетушки и Марвина мы добавили субтильному супругу принцессы Будур принцу Али-Мангуту двадцать сантиметров росту и, хорошенько подумавши, десять сантиметров его детородному органу.
— Пусть корова усатая порадуется! — вполголоса ехидно буркнул Ланс, видимо вспомнив что-то свое, личное.
Мы наградили бессмертными лобковыми вшами зловредных киктских шаманов, организующих регулярные набеги на мирных олорулонов, и отправили всем голодающим канагерийским детям гуманитарную помощь в виде сытного ужина из четырех мясных блюд. Мы повысили среднюю урожайность знаменитой кардиньякской брюквы до пятисот центнеров с гектара и удалили безобразную бородавку с носа красногорской княжны Феклы, во всем остальном — писаной красавицы и невесты на выданье… В общем, групповая вакханалия фантазии и безудержный разгул добрых дел продолжались всю ночь напролет.
Утро следующего дня застало нас усталыми и жутко невыспавшимися, но зато — чрезвычайно довольными собой. Мы долго благодарно пожимали руку тетушке Чуме, целовались на прощание и произносили прочувствованные речи. После чего моя нетрезво покачивающаяся родственница скрылась в свете повторно нарисованных некромантом рун, куда я едва успела просунуть кувшин пива на опохмел.
Светало… В далеком Рохоссе в обнимку почивали утомившиеся от ночи любви новобрачные. В кои-то веки досыта наевшиеся чернокожие дети сыто икали сквозь сон, а у стен замка барона Пампура вповалку дрыхли совершенно обалдевшие от счастья мужики, так и не сумевшие всем поселком вытянуть из земли один неподъемный буряк. Смежила очи счастливая красногорская невеста, недоверчиво проглядевшая зеркало почти до дыры, да так и не отведшая руки от чудом похорошевшего носа. Музыкально булькая натянувшимся, будто барабан, пузом, раскатисто храпел Эткин, беззаботно улыбаясь от уха до уха. Деликатно вздыхал прекрасный Лансанариэль, нервно скрипел зубами барон и натужно кряхтел зверски уработавшийся некромант. Спали все, кроме меня…
Я сидела на камне, забравшись на него с ногами и задумчиво упершись подбородком в подтянутые к груди колени. В голове у меня было пусто, а на душе — грустно и радостно одновременно. Нет, скорее все-таки радостно, потому что отныне в моем сердце навечно поселилась слабая надежда на благоприятный исход поджидающих впереди злоключений, уж если даже такая непутевая команда, как наша, все же сумела сделать этот мир немного светлее и чище. И, безусловно, намного лучше.
Каждому из нас хотя бы единожды, но приходится сталкиваться со спорным утверждением, гласящим: «Из двух зол выбирай меньшее», подразумевающим нечто уклончивое вроде псевдодобровольного предпочтения, заключающегося в выборе наименее болезненного способа смерти между утоплением и удушением… Но результат-то в любом случае один и тот же!
Вот примерно это и высказала я озабоченно насупленному Эткину, уже вытоптавшему ровную площадочку на развилке двух дорог. А какой смысл топтаться на месте?
— Из двух зол выбирай меньшее! — дословно процитировал опытный дракон, уповая на народную, веками проверенную мудрость.
Я протестующе скривилась:
— Меньшее зло — вон, у Кса-Буна в мешке спит! Ты что, предлагаешь пожертвовать Люцием? — Я угрожающе потянула из ножен Нурилон. — Вот только попробуй тронь моего сына…
Дракон обескураженно засопел, на всякий случай прикрывая свою массивную голову скрещенными передними лапами:
— Мелеана, не гневи богов! Да чтобы я невинного дитятю обидел? Да ни в жисть!
— Вот то-то же, — удовлетворенно хмыкнула я.
— Нет, а я не понял, в чем заключается проблема? — Генрих аристократично наморщил нос, видимо безмерно удивленный моими колебаниями. — Тебе как Чума сказала? Направо пойдешь — потеряешь сгинувшего муженька? Так чего тут думать-то, если твой покойный благоверный — и так уже покойный. Ну будет он дважды покойным, какая ему разница…
Я ругнулась и опять схватилась за меч — кажется, на этот раз с таким красноречивым выражением взбешенно сощуренных глаз, что сохранностью своих голов озаботились уже все, кроме сильфа, который нагло ухмылялся с самым невинным видом:
— А смысл? — Он иронично похлопал меня по плечу, проверяя, насколько я способна контролировать собственный гнев. — Ну предположим, убьешь ты меня — и что? Все равно тебе так или иначе придется выбирать одну из двух дорог…
Эткин печально кивнул, подтверждая правоту сего неприятного, но бесспорно справедливого утверждения. Я показала гиганту кулак и ненадолго задумалась…
Я скомандовала подъем около полудня. Умывшись озерной водой и наскоро позавтракав тем, что осталось от нашей ночной гулянки, мы свернули походный бивак, при помощи магии Марвина утилизировали пустую посуду и двинулись в путь. Обогнули озеро и довольно бодро, насколько позволяли не шибко резвые с похмелья ноги, запылили по посыпанной мелким песком дороге, уводящей нас к замысловато иззубренной горной гряде. Было жарко и скучно, окружающий пейзаж не радовал разнообразием, являя нашим глазам все те же, уже порядком поднадоевшие камни. Похоже, создавшие эти места демиурги решили не напрягать попусту мозгов и сил, здорово сэкономив на архитектурных изысках. Более унылой местности я в жизни не видывала. К тому же я совершенно не понимала, куда же мы попали.
Я остановилась, достала из кармана Хроники Бальдура и полистала желтые от старости страницы.
— Слушайте, — обратилась я к выжидательно замершим друзьям, — читаю: «Королева Смерть милостиво сопроводила меня до Перекрестка миров, показав бурлящее озеро, по ее словам связующее «вне и не вне». Но следовать далее она отказалась, объяснив свое поведение тем, что подвластная демиургам территория ограничивается именно берегом озера, а дальше начинается великое Ничто, возникшее задолго до Творцов и доступное лишь детям столикого Логруса, повелителя Пустоты. А найти вход в Пустоту способен отнюдь не каждый. Она потребовала точно записать ее слова, не аргументировав, зачем и кому это потребно. А затем она увела меня обратно, строго-настрого приказав забыть все виденное…» На этом записи Бальдура обрываются, — закончила я.
Лица моих спутников отражали овладевшее ими глубочайшее недоумение.
— Мне доводилось читать Хроники, но я не встречал там ничего, даже отдаленно похожего на этот абзац, — признался Огвур. — Бредятина какая-то…
— Ничего подобного, — возмущенно запротестовал Марвин, фанатично благоговевший перед творением бродячего орочьего летописца.
— Просто книга обладает разумом и показывает каждому своему читателю именно то, что касается его лично…
— Эка круто ты загнул-то, дружище! — саркастично гоготнул скептик Генрих, постучав себя пальцем по виску и намекая на умственное расстройство некроманта. — Книга с мозгами… Да мозги — они даже не у каждого эльфа водятся, не то что у макулатуры…
— Но разве не вычитал в ней Огвур про относящееся к Лансу пророчество? — надулся маг. — О нет, здесь нет никакой ошибки, я уверен в собственной правоте.
