— Госпожа Мелеана! — В мою спальню без стука вломился чем-то до полусмерти перепуганный слуга, вопиюще нарушая строгие правила придворного этикета. — Там, во дворе, эти твари… Они хотят видеть вас!
Ничего толком не поняв из запутанных объяснений заикающегося парня, я распахнула окно и высунулась в него по пояс, рискуя свалиться со второго этажа.
— Там, во дворе, эти твари… Они хотят видеть вас!
Ничего толком не поняв из запутанных объяснений заикающегося парня, я распахнула окно и высунулась в него по пояс, рискуя свалиться со второго этажа. На засаженной маргаритками лужайке расположились два огромных дракона, с любопытством рассматривающие столпившуюся возле них толпу зевак.
— Вы ко мне пожаловали, господа? — вежливо обратилась я к летунам.
Драконы дружно раскрыли пасти, приветствуя меня вспышками пламени. Народ восхищенно зааплодировал.
— Мы пришли за тобой, Пробудившая драконов! — галантно встопорщил гребень черный гигант.
— Нас прислала царица! — добавил второй, коричневый дракон.
«А я-то все думала — и куда это пропала наша Ларра? — хмыкнула я. — Кажется, меня ожидает еще одна загадка!»
— Мы доставим к ней вас и ваших друзей! — любезно предложил черный. — Летим, время не ждет.
Сдав детей под бдительный надзор чернокожего воина и занимая место на драконьей спине, я ощутила необъяснимый прилив радостного предчувствия, наверно вызванный безотчетным упованием на обещание Аолы. Жизнь состоит из непрерывного чередования черных и белых полос, даже самая широкая из которых когда-нибудь да заканчивается. И сейчас мне очень захотелось верить в то, что долгая череда моих неудач наконец-то миновала, навсегда оставшись в прошлом.
Драконы приземлились на ту самую площадку, которую мы с Эткином некогда приспособили для своих пикников и где провели немало приятных минут. Вспомнив покинувшего нас друга, мы разом поскучнели, а Ланс — так и вовсе подозрительно зашмыгал носом, отворачиваясь и украдкой вытирая повлажневшие веки. Наши любезные провожатые наотрез отказались последовать за нами в пещеру, но их помощь и не требовалась — я отлично помнила дорогу и могла даже с закрытыми глазами отыскать уютное драконье убежище, в течение нескольких зимних месяцев успешно заменявшее мне дом. Вспомнив нежную опеку друга и его забавные ужимки, я помрачнела, мысленно кляня привередливую судьбу, обладающую слишком пристрастной разборчивостью в отношении своих жертв, а потому в первую очередь забирающую самых достойных. Однажды мне довелось прочитать весьма умную фразу, гласившую: лучшие — умирают молодыми. И в этих словах крылась горькая правда — ведь наиболее храбрые и дерзкие из нас не имеют возможности дожить до преклонного возраста, еще в расцвете лет сложив свои буйные головы в какой-нибудь очередной битве со злом. Все самое прекрасное, что только существует на земле: любовь, удача, мирное небо, улыбка ребенка, избушка на лесной полянке, вызревающий в поле хлеб, — все это оплачено неисчислимыми жизнями известных, а подчас — оставшихся безымянными героев, отлично понимавших, за что и во имя чего стоит умирать. И так же, как они, я верила — не бывает напрасных смертей, а любая безвозмездно отданная жизнь в итоге все равно принесет в мир добро и окупится сторицей. Я верила в людей. А иначе — зачем еще стоит жить?
У входа в пещеру нас встретила белая драконица Ларра. Увидев меня, она радостно всплеснула крыльями, склонила гибкую шею и прижалась к моему плечу прохладной чешуйчатой щекой. Ее красивые глаза светились от волнения и предвкушения чего-то необычного, невольно заряжая меня особым блаженным предчувствием — счастье совсем рядом, стоит только протянуть руку и прикоснуться, стоит лишь впустить его в свое сердце и поверить в…
— Ульрика, скажи честно, ты веришь в чудеса? — проникновенно спросила драконья царица, правильно расшифровав выражение моего лица и угадав мысли.
Я ненадолго задумалась. А верила ли я в чудеса на самом деле? С одной стороны, многое из случившегося со мной другим словом и не назовешь, а с другой — самого желанного чуда в моей жизни так и не состоялось. И все-таки…
— Верю! — убежденно произнесла я. — Я верую в торжество добра и наше светлое будущее. Верю в надежную руку друга и в прозрение врагов, еще имеющих шанс встать на путь исправления. А также верю в то, что все наши потери и беды были не напрасны.
Ларра одобрительно улыбнулась, безоговорочно соглашаясь с моими словами:
— Тогда я твердо убеждена, что ожидаемое нами чудо — произойдет! Мы это заслужили, — указала она лапой на пещеру, словно приглашая нас войти внутрь, — а он — тем более…
Не смея послушаться своего трепетно замершего сердца, но желая немедленно получить исчерпывающий ответ на все терзающие нас невысказанные вопросы, мы шагнули в убежище последнего дракона, оставшись без коего мир утратил слишком многое, привносившее в его грубые дни едва уловимое очарование волшебной сказки. В углу огромной пещеры тускло отсвечивала громадная куча золота, поднимающаяся до потолка и завещанная мне Эткином. Но отнюдь не она стала наиболее ценным кладом, упрятанным в недрах Гномьих гор. А увидев то единственное, настоящее сокровище, которое и оберегала Ларра, я потрясенно вскрикнула и чуть не расплакалась…
Это было драконье яйцо, удобно угнездившееся на устилающем пол песке, покрытое золотистой скорлупой и по величине не уступающее моему росту. Идеально овальное по форме, оно светилось теплым звездным светом, казалось исходящим от его содержимого, и иногда — слегка покачивалось. Я пораженно повернулась к Ларре:
— Но как? Одна лишь ночь…
Драконица смешливо фыркнула:
— И это говоришь ты? — Она лукаво подмигнула. — А разве твой собственный сын не стал также плодом первой ночи любви?
Я благодарно погладила ее по когтю:
— Эткин знал об этом изначально?
— Мы оба это знали, — просто ответила царица, — и очень надеялись на то, что наше дитя окажется именно сыном…
— Почему?
— Потому что высшие драконы устроены таким образом, что сознание и душа погибшего родителя передаются к его наследнику, но лишь в том случае, если их пол совпадет…
— Так, значит, он?.. — обалдевший Ланс ткнул пальцем в сторону яйца, — в курсе всего, что знал и испытал Эткин?
— Да, если новорожденный окажется мальчиком, — подтвердила Ларра.
— Как бы ты хотела его назвать? — спросила я, прикасаясь к гладкой скорлупе. — Мне случалось читать в различных манускриптах, будто цвет яйца всегда напрямую зависит от будущей окраски вылупляющегося из нее дракона…
— Это верно! — подтвердил умник Марвин.
— Я полагала, ты сама захочешь выбрать для него имя, — словно преподнося мне бесценный подарок, тихонько промолвила царица. — Ведь имя таит в себе частицу нашего истинного предназначения!
Я вновь притронулась к твердой оболочке, скрывающей еще не пробудившегося к жизни наследника Эткина. Я не сомневалась — судьба подарила ему сына. И внезапно в моей памяти воскресло давнее видение, посетившее меня на горе Ранмир: парящий под облаками золотой дракон, могучий и прекрасный, несущий на своей спине смеющегося мальчугана с развевающимися двухцветными локонами.
Теперь я узнала в этом мальчике своего сына Люцифера, а дракон…
— Я назову его Элларом — «Первым среди равных»! — сообщила я выжидательно притихшим друзьям. — Я уверена — он станет следующим повелителем драконов, по справедливости унаследовавшим лучшие качества своего великого отца. Эллар! — Я призывно стукнула по скорлупе и неожиданно ощутила ответный удар, идущий из глубины яйца…
