Но ведь ночь темнее всего перед рассветом…
— Я так больше не могу. — Марвин без стука ворвался в комнату старшего друга. — Я с ним поговорю…
— Поговори, — хитро прищурился Саймонариэль, утирая со лба испарину усталости, вызванную сложными магическими манипуляциями. Он выглядел озабоченным, в чем-то виноватым, но вместе с тем весьма довольным собой. Таким, словно совершил какую-то тяжелую повинность, наложившую на него ответственность за чью-то судьбу. Все это сильно отразилось на внешности почтенного архимага и не ускользнуло от внимания бдительного некроманта. Но Марвин так и не сумел распознать, чем именно была вызвана сия чересчур явственная метка печали, омрачившая ясное чело мудрейшего из эльфов.
— Уговори его потерпеть еще чуть-чуть…
— А что произойдет потом? — Марвин жадно впился глазами в утомленное лицо мага. — Ты нашел выход, способный спасти жизнь малютки Мириам?
— Возможно, — сварливо закряхтел Саймон, недовольно кривясь. — Возможно… Время покажет… Напомни ему про Ульрику…
— Ясно! — Молодой волшебник исполнительно кивнул, интуитивно понимая: друг не склонен сейчас к проявлению излишней откровенности, а посему ему придется удовлетвориться уже услышанным и увиденным. — Я с ним разберусь! — И, взметнув полами своего широкого одеяния, он торопливо выскочил из комнаты. Саймонариэль проводил его хмурым взглядом, не зная, куда деваться да спрятаться от отвращения к своей суровой, но справедливой сущности, только что заставившей его содеять сей далеко не благовидный поступок. Он знал: обмануть можно кого угодно, но не себя самого.
Марвин вихрем мчался по дворцу, переживая за оставленного без присмотра Генриха, в состоянии опьянения способного на самые безрассудные деяния. А ну как этот дурачок удумает на себя руки наложить? Но, к счастью, если, конечно, это определение подходит для описания столь напряженной ситуации, за время отсутствия некроманта в покоях барона ничего не изменилось. Под дверью запертой комнаты по-прежнему сидели добровольные охранники — Ланс и Огвур, радевшие о благополучии овдовевшего барона не меньше, чем сам некромант. Орк сосредоточенно хмурил брови, полируя и без того зеркально сияющее лезвие Симхеллы, а прекрасный полукровка, правда сегодня довольно растрепанный и поблекший, методично раскачивался и постанывал, держась за припухшую щеку.
— Ты чего? — участливо осведомился Марвин, косясь на уродующий полуэльфа флюс. — Конфет объелся?
— Зуб болит, — невнятно прошепелявил страдалец, — жутко… — Он приоткрыл рот и указал куда-то пальцем. — Там, в самом заду…
— Я, конечно, не спец в стоматологии, но не уверен, что зубы находятся конкретно в том самом месте! — не удержавшись, хихикнул волшебник, на секунду забывая обо всех навалившихся на них несчастьях. Уж очень забавно описывал Ланс прискорбные симптомы постигшего его заболевания.
— И нечего тут ржать, — сердито огрызнулся Огвур, многозначительно постукивая по рукояти любимой секиры. — Ты лечи его давай, а не то… — Кулаки тысячника сжались, огромные бицепсы угрожающе взбугрились.
— Ладно, ладно, — покладисто выставил ладони Марвин, — сейчас, вот только с Генрихом поговорю…
— Ага, так он тебя и послушает! — пискнул Ланс. — Вон Огвур пытался, так барон в ответ начал посуду бить. А фарфор жаль — он у него в спальне красивый стоит, дорогой, рохосский…
— Но я все-таки попробую! — заупрямился некромант, скромно полагавший, что в искусстве дипломатии он заведомо даст фору десятку прямолинейных и неотесанных орков. Он нагнулся, приложил губы к замочной скважине и закричал: — Генрих, хватит уже пить, открой дверь — ты нам нужен!
Ответом ему стал мелодичный звон.
— Ого, — оценивающе приподнял бровь полуэльф, — никак наш барон супницу вдребезги кокнул!
— Генрих, — повысил голос Марвин, — ты нужен дочери!
После этой реплики за дверью послышался непонятный шум, свист воздуха, разрезаемого увесистым предметом, запущенным сильной рукой, и жуткий грохот, вызвавший осыпание штукатурки со стен… Марвин недоуменно покосился на Ланса.
— Чайник это, — с видом знатока пояснил тот, — серебряный! Тяжелый он, собака…
— Кто, барон или посудина? — иронично осклабился орк.
Марвин хмыкнул и продолжил:
— Генрих, ты нужен своему народу!
В опочивальне барона установилась напряженная тишина…
Переговорщик с видом превосходства уставился на парочку охранников, предлагая оценить его заслуги, но полукровка выжидательно приложил ладонь к уху, призывая подождать… Из спальни донеслось натужное кряхтение сильфа, непонятное шебуршание и… в двери изнутри бухнуло так, что прочные дубовые створки чуть не сорвало с петель. Затрещал косяк, с потолка рухнула хрустальная люстра, обдав друзей веером осколков. Некромант не удержался и упал на колени, прикрывая голову.
— А это что еще? — шепотом осведомился он у Ланса.
— Самовар! — авторитетно констатировал полукровка. — Был! Подарок от красногорских послов — ведерный, неподъемный, из золота. Ума не приложу, как Генрих умудрился его в одиночку со стола своротить и грыжу себе при этом не нажил…
— Марвин, — душевно посоветовал Огвур, старательно выбирая из прически полуэльфа набившееся туда хрустальное крошево, — отвали-ка ты отсюда подобру-поздорову, не зли барона более. Авось он сам успокоится…
И вдруг маг вспомнил наставление Саймона.
— Генрих, — взмолился он, — угомонись. Ты нужен Ульрике!
Дверь спальни тихонько и зазывно растворилась…
— Заходи! — В образовавшейся щели показалось лицо де Грея, опухшее и крайне недовольное. — Но только ты. — Он жестом пресек слабую попытку Ланса просочиться к себе в опочивальню и с шумом вновь перекрыл доступ на свою суверенную территорию, на сей раз предусмотрительно оставив ключ в замке и тем самым устранив возможность подсмотреть и подслушать.
— Мне нужно с тобой поговорить, — в не терпящей возражений форме изрек маг, едва очутившись внутри спальни, — но я не мог, ибо ты вечно выпивши!
— Странное дело, — косо подмигнул нетрезвый вдовец, пунктирно ковыляя к креслу и облегченно в него падая, — выпивши — я, а говорить не можешь — ты. Парадокс! Ну давай излагай, зачем приперся?
Марвин придирчиво огляделся. Незастеленная кровать, батарея пустых бутылок, блюдо с непонятными объедками. Пол устилают осколки разбитого фарфора, на двери вмятина, а уж запах в комнате стоит…
— Фу! — Некромант рысцой, зажимая нос, добежал до окна и толкнул створки, распахивая их во всю ширь, чтобы впустить в затхлое помещение струю свежего воздуха из дворцового сада, несущую аромат цветущих растений. — Дружище, твои личные апартаменты превратились в логово вонючего упыря. А сам ты… — маг критически оглядел барона с ног до головы, — м-да-а-а…
Беспощадный дневной свет падал прямо на Генриха, с предельной откровенностью подчеркивая и нездоровый цвет его кожи, и сальные нечесаные волосы, и налитые кровью глаза.
— В общем, выглядишь ты вполне в стиле своего логова, — подвел неутешительный итог Марвин. — Силушки-то у тебя полно, — он со смешком указал на помятый самовар, небрежно валяющийся в углу, — да вот сила эта, — он брезгливо повел носом, намекая на исходящее от барона «амбре», — нечистая…
Генрих смущенно покраснел.
— Силушки-то у тебя полно, — он со смешком указал на помятый самовар, небрежно валяющийся в углу, — да вот сила эта, — он брезгливо повел носом, намекая на исходящее от барона «амбре», — нечистая…
Генрих смущенно покраснел.
