«Ну уж нет, хорошего помаленьку! — мысленно твердил несчастный Ланс, следя за увлеченно хлопочущими троллями. — Эта игра зашла слишком далеко. У меня нет ни малейшего желания и в самом деле выходить замуж за этого неумытого варвара… Если это всего лишь жуткий сон, то мне необходимо срочно проснуться…»
Но мысли оставались мыслями, а между тем реальные события продолжали развиваться по нарастающей, неуклонно принимая самый нежелательный для полукровки оборот. Его волоком протащили по скользкому полу и бесцеремонно бросили перед потрясающе изысканной золотой статуей богини Аолы, державшей в прижатых к груди руках не что иное, как разыскиваемую друзьями дагу Анриэль Алатору — Радужную иглу.
«Ой, вот здорово-то!» — едва успел возрадоваться полуэльф, уже предвкушая грядущий пик звездного часа — своего заслуженного триумфа, когда он церемонно поднесет Ульрике найденную им реликвию, способную спасти жизнь Сумасшедшей принцессы. Впрочем, дагу у богини еще предстояло отобрать силой, потому что, видимо предугадав появление охотников за сокровищами, статуя вцепилась в артефакт мертвой хваткой, судорожно притиснув его к своему пышному бюсту.
«Да если потребуется, я эту Алатору зубами выгрызу!» — успел фанатично пообещать себе Ланс, как вдруг его без предупреждения грубо толкнули в спину, принуждая опуститься на колени. А вместо раскрасневшегося от счастья лица столь обожаемой им Мелеаны Ланс с ужасом обнаружил слюнявые губы мерзкого тролля, находящиеся совсем рядом, сложенные в бантик и жадно тянущиеся к его алым устам…
— Отвали, противный! — со всей мочи злобно взвыл полуэльф, оскорбленный в своем тщательно взлелеянном чувстве восприятия прекрасного. — Ишь, размечтался. Это же мезальянс! [58]
— Чего? — недоуменно вылупился ничего не понимающий Баргуш. — Глупая девка. Да я же с серьезным намерением: я желаю взять тебя в жены!
И тут Ланса осенило. И как это он мог запамятовать про чудесное спасительное заклинание, дарованное ему Марвином? А ведь для его активации нужно просто пожелать…
— Чтоб вы сквозь землю провалились! — пронзительно заверещал Ланс, пытаясь вырваться из железной хватки воинов, цепко удерживающих его за запястья.
Пол святилища сначала заметно затрясся, а затем и вовсе заходил ходуном.
Пол святилища сначала заметно затрясся, а затем и вовсе заходил ходуном. Хрустальные плитки перечеркнула извилистая трещина, быстро превратившаяся в глубокий провал. Расширив глаза от изумления, новоявленный волшебник следил за проваливающимися в нее троллями. Кикты разразились воплями ужаса. А дальше началось нечто несусветное…
— Ослепни! — с энтузиазмом орал Ланс, мстительно прыгая от тролля к троллю. — Пусть у тебя пальцы узлом завяжутся! Пусть ноги вперед коленями вывернутся! Глаза на лоб вылезут! Вши до полусмерти заедят! Разбей тебя паралич… — Его фантазия оказалась поистине неисчерпаемой…
Храм наполнился стонами и рыданиями. Изуродованные кикты расползались по углам, стремясь скрыться от карающего взора своего прекрасного истязателя. Наконец из пребывающих в относительном здравии персон в помещении остались только потерянно поскуливающий сотник Гуль да прячущийся за него вождь Баргуш. Лансанариэль умолк, сбившись со счету и исчерпав запас желаний…
— Хватай его, он выдохся! — приказал вождь, подпихивая сотника поближе к полуэльфу.
— Боюсь! — стучал зубами Гуль, опасливо размахивая руками.
— Да чтоб у вас, чтоб у вас… — мучительно подбирал слова Ланс, отступая к статуе богини и ведя за собой двоих киктов. — Чтоб у вас руки отсохли! — наконец выпалил он, наступая на какой-то камешек и валясь на спину. — У всех!..
Пальцы Баргуша и Гуля сразу же ссохлись, словно опаленные огнем ветви, а кисти рук повисли недвижимо, будто мертвые плети — коричневые и онемелые…
— А-а-а! — выл сотник Гуль.
— О-о-о! — вторил ему вождь.
И тут случилось невероятное. Лицо золотой статуи исказила гримаса боли, богиня Аола отвела руки от груди и выронила дагу, которая со звоном грянулась об пол и подкатилась прямо под правую ладонь Ланса.
— Ну и дела! — привычно брякнул полукровка, с жадностью хватая желанный артефакт. — Вот это да!
Первым в храм ворвался удовлетворенно похохатывающий Марвин, весьма впечатленный устрашающими результатами своего колдовства. За ним следовал Генрих с Гиардой в руке. Шествие замыкала запыхавшаяся жертва аутотренинга, щедро присыпанная каменной крошкой и взбешенная до крайности.
— Ланс! — обрадованно вскрикнул Огвур, призывно раскрывая объятия. — Любимый мой!
— Душа моя! — ответно мыркнул полуэльф, сдирая с себя давно опротивевшее платье и вытряхивая из-за пазухи накладную грудь. — Ну наконец-то…
— Так ты мужик! — едва слышно прошептал Баргуш. — Позор на мою голову!
— Я же предупреждал: не получится из меня хорошей жены! — внятно напомнил ему полукровка. — Дык нет, ты уперся: люблю, люблю…
— Любовь прекрасна в теории, — наставительно хмыкнул барон, задумчиво рассматривая внушительную трещину, уродующую мраморный пол, — но изрядно обременительна на практике…
— Игла! — восхищенно всплеснул руками некромант, приметив волшебную дагу. — Мы ее нашли!
— Я нашел! — ревниво уточнил Ланс, сверля Марвина недоверчивым взглядом. — Меня из-за нее чуть замуж не выдали…
— А ведь Саймон знал об этом заранее… — потрясенно пробормотал маг.
— С судьбой не поспоришь…
— Не советую даже и пытаться, — указал обеспокоенный сильф на расширяющийся провал. Стены храма качались и угрожающе поскрипывали. — Этому зданию суждено вскоре развалиться на кусочки. Нужно уходить отсюда немедленно. Через пару минут сия хрупкая конструкция прикажет долго жить, и мы очутимся в озере, а с учетом имеющегося в нем водоворота…
— …можем и не выплыть! — мгновенно сообразил орк. — Вот ведь, гоблины проклятые, что делается-то!
— Назад ходу нет, — уведомил всех Марвин, предусмотрительно выглянувший в двери. — Не хочу вас огорчать, но со склона горы по направлению к храму спускается по крайней мере сотня отлично вооруженных троллей, видимо привлеченных воплями своего вождя. Похоже, нам кранты…
— А ты хорошо все разглядел? — с обоснованным колебанием в голосе вопросил Огвур, явно не желавший умирать от лап мстительных киктов, с коими он уже столкнулся в бою и в полной мере вкусил их завидного воинского умения. — Тебе уже доводилось ошибаться — так, может, и на этот раз ты…
— Я не слепой! — желчно парировал маг. — Не исключено, что мои заклинания не являются верхом совершенства, но со зрением у меня порядок. Знаешь, в природе все устроено чрезвычайно справедливо и пребывает в незыблемом равновесии. Если человек глух, то у него остро развиты тактильные ощущения. Если силен как мужчина, то, — некромант злорадно покосился на орка, — обычно слаб в умственном развитии…
— Хы-ы-ы, — ответно осклабился тысячник, — теперь понятно, почему ты в маги подался…
Марвин густо покраснел:
— Намекай на что угодно, но факт остается фактом. Мы находимся в практически безвыходном положении, и помочь нам способен лишь кто-то весьма сильный и маневренный…
— Я знаю кто! — неожиданно дошло до Ланса. — Эткин, где сейчас Эткин?
— Невероятно! — Генрих восхищенно хлопнул себя по ляжке. — Поздравляю, Марвин, твоя теория блестяще подтвердилась. Слабый как мужчина экземпляр проявил редкостную сообразительность в ущерб своим первичным половым признакам…
