— Как тебя зовут? — спросила я после того, как мальчишка утолил голод и немного отдышался.
— Ивар! — почти с вызовом бросил он, помолчал и недоверчиво шмыгнул носом: — А вы действительно та самая Сумасшедшая принцесса, которая…
— Да она это, она! — рассерженно рявкнул Эткин.
— Не сомневайся, пацан!
На лице Ивара отразилась столь противоречивая гамма чувств, что я не сдержалась и рассмеялась в голос:
— Что, не похожа?
— Ни капельки! — честно сознался паренек.
— Ну да, — язвительной скороговоркой зачастил дракон, — тебе, поди, рассказывали, что ростом Сумасшедшая принцесса выше деревьев, за плечами у нее — волшебный меч, пьющий человеческую кровь, руками она запросто ломает хребет любому чудовищу, останавливает толпу одним взглядом, а в ладонях носит раскаленное железо! Так?
Мальчишка потрясенно отвалил челюсть, ошарашенный прозорливостью своего необычного собеседника.
Я ржала как ненормальная, придерживая ладонями чуть не спадающую от хохота золотую маску. Губы Ивара обиженно задрожали, он готов был разреветься от обуревавшей его бессильной ярости.
— Точно, — запальчиво выкрикнул он, сжимая кулаки, — такой ее и описывают. Наша деревушка расположена на самой окраине острова, далеко от Ширулшэна, но странствующий бард распевал песни, в которых говорилось о подвигах госпожи принцессы. А когда горгульи начали забирать взрослых мужчин и уносить их неизвестно куда, то мы решили призвать госпожу на помо…
— Стоп, — хриплым от волнения голосом перебила я, — мне абсолютно наплевать на романтические бредни ваших бардов, но вот про похищения расскажи поподробнее!
Возбужденно клацнувший клыками дракон чуть не прикусил свой болтливый язык.
— А чего еще про них рассказывать? — обреченно взмахнул забинтованными руками Ивар. — С тех пор как погиб страшный король Аберон, на острове почти не осталось магов, только его милость магистр Саймонариэль. А несколько месяцев назад на нас начали нападать горгульи и забирать молодых, физически крепких мужчин…
— Ринецея! — скрипнула зубами я. — Клянусь, это ее козни!
Эткин согласно кивнул.
— Сказывают, — пасмурно продолжил мальчишка, — будто магистр не может найти способа остановить этих летучих тварей. Мол, магия на них наложена особая — защитная, причем очень сильная. Вот тогда-то народ и вспомнил об изгнанной госпоже принцессе и начал шептаться: она нас спасет…
— А ты, — сердито перебила я, — решил прослыть героем и самодеятельно отправился на поиски меня?
Ивар виновато склонил голову и багрово покраснел.
— Так, — нехотя сознался он, — но что оставалось делать-то? Спасите нас, госпожа принцесса! Мерзкие твари утащили моего отца и двух старших братьев…
Я задумчиво прикусила губу. Десятки не связанных между собой версий и предположений рождались у меня в голове, не находя логического объяснения или обоснования.
— Зачем Ринецее понадобились рабы? — вслух произнесла я.
— Саймон тоже задается таким вопросом, — подсказал Эткин, — и, похоже, он уже нашел ответ…
— Ты знал, — возмущенно вцепилась я в драконью лапу, — ты знал, что Ринецея истребляет мой народ, и молчал столько времени! Да как же ты посмел?
— Я чувствую выбросы магической энергии и мысленно общаюсь с нашим архимагом — ведь я и есть живой аккумулятор волшебства. Но я защищал тебя, Ульрика, — тяжело вздохнул гигант.
— Я думал о твоем будущем ребенке. Не следует женщине на сносях встревать в новые авантюры. Но сегодня, — он недовольно покрутил хвостом, — я ощутил приближение этого малолетнего нарушителя спокойствия и понял: события вышли из-под контроля.
— Но, Саймон, — я сорвалась на крик, — почему он не позвал меня еще месяц назад?
Эткин нагнул голову, заглядывая в мои пылающие от негодования глаза.
— Саймонариэль, — нахально заявил он, — один из самых умных и справедливых эльфов в нашем мире. Он предостерегал народ Поющего Острова от принятия скоропалительного решения. Он четко дал понять — людям еще понадобится помощь воина Старшей крови! Но тогда его не слушали…
— Простите нас, госпожа принцесса! — вновь заунывно затянул Ивар, мотая на кулак сопли и слезы. — Вы — наша последняя надежда!
— И ты готова их простить? — иронично прищурился Эткин. — Несправедливых и неблагодарных эгоистов, требовавших убить твоего нерожденного малыша?
— Пусть! — Я решительно поднялась на ноги. — Негоже мне отвечать злом на зло. Какими бы недальновидными они ни были, но они все же мой народ, а избранный путь чести приказывает мне незамедлительно выступить на защиту острова и окончательно покончить с Ринецеей!
— Ура! — радостно завопил мальчишка. — Ура госпоже принцессе!
Но Эткин осуждающе покачал головой:
— Ох, не думаешь ты о себе, Ульрика, совсем не заботишься о своем здравии и благополучии!
— Если Ринецея победит, то жертва Астора станет напрасной! — рычала я. — И негоже мне трусить да отсиживаться из-за страха того, борясь с чем мой любимый отдал свою жизнь! Не останавливай меня, Эткин…
— Да разве же тебя остановишь! — уважительно буркнул дракон. — Остается одно — помогать тебе во всем, неразумная ты моя!
Я обхватила друга за сильную шею и прижалась к нему всем телом.
— Ну если ты со мной, — шепнула я с признательностью, — то, значит, мне нечего бояться!
Эткин не ответил ничего. Он посмотрел на загорающиеся в небе звезды и протяжно вздохнул.
Наши сборы заняли совсем немного времени. Я извлекла из замшевого чехла ножны с верным Нурилоном и повесила клинок к себе на спину. И можете мне не верить, но я явственно расслышала, как разумный меч издал громкий торжествующий звон. Он радовался новым битвам, ожидающим его в недалеком будущем. Я укрепила на поясе, едва сошедшемся вокруг моего располневшего стана, две Алаторы, надела на шею амулет тетушки Чумы и кулон Оружейницы, а на палец — перстень Пожиратель пространства. Рассовала по карманам колета Зеркало истинного облика и Хроники Бальдура, упрятанные в футляр из непромокаемой акульей кожи. Несколько метательных кинжалов да сумка со сменным бельем и медикаментами. Ну вот, пожалуй, и все — я готова двинуться в путь.
— Подожди, Мелеана! — Эткин, с грохотом копавшийся в дальнем углу пещеры, выполз хвостом вперед, таща за собой что-то бесформенное, отливающее тускло-серебристым цветом. — Вот примерь, это тебе!
— Какая прелесть! — восхищенно ахнула я, поглаживая комок, развернувшийся в тончайшую кольчугу, выкованную из невиданных округлых звеньев. — Эткин, но она похожа… похожа на…
— Правильно! — довольно осклабился летун.
— Это моя чешуя, сброшенная минувшей зимой. Обычно мы меняем ее во сне, и нет в мире ни одного короля или рыцаря, не мечтающего заполучить кольчугу из легендарной, непробиваемой драконьей чешуи. Однако этой зимой я не спал, и должен признать: подобная смена шкуры оказалась довольно болезненным процессом. Но, вероятно, это даже к лучшему. Чешуя, сошедшая с бодрствующего дракона, получилась намного прочнее и надежнее. А Ланс любезно пошел мне навстречу и помог сшить для тебя это одеяние. Примерь!
Кольчуга оказалась впору. И надо было наблюдать восторг Ивара, увидевшего меня такой — вышедшей из пещеры, вооруженной и окутанной волшебной кольчугой. Его сказка ожила!
Памятуя о тяжелых испытаниях, выпавших по моей вине на долю Огвура и Ланса, я не стала будить крепко спящих друзей, а вытащила из костра уголек и на камнях утеса торопливо начертала несколько прощальных слов, содержащих извинения и ободрения. Усевшись на спину Эткина, мы с Иваром взлетели к ярким весенним звездам. Я боялась, что уже успела позабыть этот свежий ветер странствий, упруго бьющий в лицо, но оказалось — я переживала напрасно. Дух свободы благосклонно принял меня в свои родственные объятия и повел вперед. Мальчишка что-то ликующе орал, подпрыгивая на скользкой драконьей чешуе и размахивая сдернутой с головы шапкой. Мне даже пришлось придержать этого шального героя, чуть не свалившегося вниз. Впрочем, это казалось мне закономерным: ведь будь Ивар чуточку трусливее — он никогда не проделал бы сего трудного пути, что привел его на берег нашего озера. Жизнь принадлежит храбрым. Жизнь принадлежит тем, кто не боится проходить через даруемые ею перипетии и невзгоды, тем, кто не ленится и не прохлаждается в ожидании чуда, тем, кто верит в удачу. Жизнь опять принадлежала мне.
