Утешусь тем, что до полного содрания сочинений еще не дошел и скажу пару слов о книге, из которой намерен сейчас пересадить отрывок в другое целое, в новый смыслопоток.
«Я и Мы» — вторая моя книга, писательски еще очень сырая. Обрадовался, когда в одном из пиратских изданий произведение снабдили сущностным обозначением жанра: роман. Начинал писать в счастье, заканчивал в тоске после потери… Как антидепрессант книга сработала не для меня одного, и о самой депрессии и не только рассказать кое?что удалось — это и вспомню с некоторой переработкой и примечаниями…
Здоровье другими средствами
Кречмерова соната
Черт простого народа большей частью худой, с тонкой козлиной бородкой на узком подбородке, между тем как толстый дьявол имеет налет добродушной глупости. Интриган — с горбом и покашливает. Старая ведьма — с высохшим птичьим лицом. Когда веселятся и говорят сальности, появляется толстый рыцарь Фальстаф с красным носом и лоснящейся лысиной. Женщина из народа со здравым рассудком низкоросла, кругла, как шар, и упирается руками в бедра. Словом, у добродетели и у черта острый нос, а при юморе — толстый. Что мы на это скажем?
Таким игривым вступлением начал свою серьезную книгу «Строение тела и характер» Эрнст Кречмер, немецкий психиатр. В двадцатые годы XX века, когда Фрейд штукатурил и конопатил здание психоанализа, а Павлов завершал постройку системы условных рефлексов, этот энергичный врач, гипнотизер?виртуоз, оригинальной и изящной концепцией соединил психиатрию, психологию, антропологию, эндокринологию и генетику.
И физиономика была тут как тут…
(Там же, в «Я и Мы», я нарисовал литературный портрет отца европейской физиономики Лафатера; текст этот потом один плагиатор без зазрения совести слямзил. ВЛ — 2007)
Более того: как чудодей?алхимик, Кречмер впервые соединил душевную болезнь со здоровьем.
Читая его, понял: как война есть продолжение политики другими средствами, а точней, обнажение, — так и болезнь продолжает и обнажает здоровье.
Имея дело, как всякий психиатр, с нескончаемой вереницей пациентов и их родственников, Кречмер поначалу задался целью всесторонне сравнить представителей двух больших душевных болезней — шизофрении и маниакально?депрессивного психоза, он же в непсихотическом масштабе — циклотимия, он же, по нынешней терминологии, — БАР, биполярное аффективное расстройство.
Кречмера поразило, что не только и не столько симптомы двух этих болезней, сколько характеры и личности больных, их телосложения, психотипы родственников, психологическая атмосфера в семьях — все оказывалось противоположным.
Шизофрения и БАР, словно носорог и лев, обходят стороной, боятся и избегают друг друга.
Кречмер кропотливо исследовал родословные, прослеживал вместе с болезнями привычки, традиции, превратности судеб, и наблюдения уводили его все дальше за пределы психиатрии…
Постепенно вырисовались два больших человеческих типа: два полушария, в которых болезни оказывались полюсами.
Шизофрения и БАР, словно носорог и лев, обходят стороной, боятся и избегают друг друга.
Кречмер кропотливо исследовал родословные, прослеживал вместе с болезнями привычки, традиции, превратности судеб, и наблюдения уводили его все дальше за пределы психиатрии…
Постепенно вырисовались два больших человеческих типа: два полушария, в которых болезни оказывались полюсами. Стало ясно, что психическое здоровье не имеет никаких абсолютов; что клиника — прибежище крайних жизненных вариантов, не могущих приспособиться; что болезнь, как линза, вбирает в себя лучи, рассеянные в текучей мозаике темпераментов и характеров…
И вот знаменитая ось «шизо — цикло». (На оси этой читатели мои, не охочие до инотерминов, частенько, бывало, начинали киснуть и вянуть… ВЛ — 2007.)
Ежели в середине поставить обычного человека, каких масса, рассуждал Кречмер, то можно считать, что у него зачатки (корешки, радикалы) «шизо» и «цикло» находятся в относительном равновесии. Если корешков «шизо» относительно больше, а «цикло» поменьше — перед нами человек «кошачьего типа»: внешне немного (или много) закрытый, корректный, сдержанный, суховатый; внутренне обостренно чувствительный и ранимый, иногда раздражительный и саркастичный, иногда тревожный и мнительный, а иной раз при, казалось бы, тонкой душевной организации оказывающийся эмоционально туповатым, парадоксально бесчувственным… Зовут такого человека, по Кречмеру, — шизотимик.
Дальше от середины и ближе к полюсу по той же оси — шизоид. По другую сторону оси, соответственно, — циклотимик, а дальше — циклоид.
Перевести термин «шизотимик» без замутнения смысла сложно: «шизо» — от слова «расщепление», «тимик» — от слова «настроение»… Расщепленец?настроенец? — Полная чушь, никакого расщепления у таких людей, как правило, не бывает, просто они состоят с теми, у кого оно может быть, в некоем типажном родстве, но это их ни к чему не обязывает.
Область полной нормы, психика шизотимика может быть даже гармоничнее, устойчивее и сильнее, чем у среднего человека. Еще бы! — ведь эти сутулые бледные интриганы, эти старые ведьмы с птичьими лицами, эти черти с козлиными бородами — они и есть шизотимики, а не кто?нибудь.
Но если шизотимику все же суждено по тем или иным причинам психически заболеть (скажем, в результате упорного пьянства или сверхтяжких стрессов), то вероятность появления шизофренических расстройств — расплывания мышления, неадекватности, бреда, дезинтеграции личности, — оказывается заметно повышенной…
Шизоид (опять с туманным дрожанием смысла: подобный шизофренику или напоминающий его; сравним: гуманоид) — особенностей еще больше. Человек на особицу: со странностями или без, но все же иной, нежели срединное большинство, узнаваемо?своеобразный; мыслящий либо шибко оригинально, либо наоборот, слишком правильно…
Иногда с явными бзиками, сдвигами, вывертами, с чудачествами подчас на грани чего?то более серьезного… Ранимость может быть колоссальной, равно как и душевная тупость. Мышление — от непробиваемо?плоского или бредоподобного до гениального включительно.
Походка, речь, внешность — все характерно, в нескольких, легко узнаваемых вариантах…
Уже грань: при неблагоприятных условиях или просто так, самопроизвольно, могут начаться расстройства шизофренного типа, бред и распад…
Носитель предрасположенности. Да, но и он вовсе не обязательно должен болеть! И он может быть и силен, и по?своему гармоничен!..
В семьях шизоидов, однако, с большей вероятностью, чем в среднеобычных, можно встретить больных шизофренией. На этом же родовом поле в изобилии водятся художники и поэты, музыканты и математики, изобретатели и системотворцы, философы и богословы, подвижники и святые, равно как изощреннейшие преступники и безжалостные холодные функционеры…
Истинно человеческое начинается там, где человек обретает свободу от своего типа,
Виктор Франкл
Мне часто казалось, что даже лучшие авторы напрасно упорствуют, стараясь представить нас постоянными и устойчивыми.
На этом же родовом поле в изобилии водятся художники и поэты, музыканты и математики, изобретатели и системотворцы, философы и богословы, подвижники и святые, равно как изощреннейшие преступники и безжалостные холодные функционеры…
