Неакселерат
песнемарш для избавления от мужских и всех прочих комплексов под барабаны, тарелки, блюдца и другие ударные
Просто нет житья
столько лет подряд
от того, что я
не акселерат!
Так и норовит,
вставши над душой,
ногу отдавить
кто?нибудь большой!
Мальчик для битья,
вечный детский сад,
потому что я
не акселерат!
Одна удача душу радует, радует:
чем больше шкаф,
тем громче падает, падает.
Приглашает вид,
а решает нрав.
Победит Давид,
а не Голиаф.
И вот какая мелочь радует, радует:
чем шкаф длинней,
тем дальше падает, падает.
Не вышел ростом — выше дух! —
выше дух! —
бу?бу?бубуххх!!!
Сколько суеты,
сколько лишних трат
оттого что ты
не акселерат!
Десять каблуков
в каждом башмаке,
пятьдесят вершков
шапка на башке!
Девушка моя дарит
мне домкрат,
потому что я
не акселерат!
Одна удача душу радует, радует:
чем выше шкаф,
тем ниже падает, падает.
Эй, величество! Эй, выпячество!
Ты количество, а я качество!
Большой успех! Веселый смех!
Громкий смех! — бе?бе?бебеххх!!!
Роста ИАХ действительно невысокого: «метр с кепкой». В юности это причиняло ему понятные неудобства, что и отражено в песнемарше и с его же помощью и с применением боевых искусств (бокс, самбо и айкидо) успешно преодолено.
О себе и о мухах творчества
Музей имени мене тоже идея неплохая, но преждевременная, — продолжил ИАХ свою прерванную кукареканьем мысль. — Материал не добран еще. Жизнь человеческая что есть такое?… К себе дорога. Не к внешнему какому?то там лицу, ему каюк обеспечен, а к сущности сокровенной, к душе — чтобы отождествиться с нею и совершиться… Каждый ищет себя впотьмах в этом вот загадочном смысле, и я поэтому здесь на острове очутился…
Позвольте же представить еще некоторые, как бы сказать поплотней, столбики на пути к себе.
Самоопределявина Ивана Халявина
Бредет по узким улочкам культура,
проспект утюжит массовая дура.
А я, поскольку сам себя блюду,
ларька пивного дальше не иду.
Я не мудрец и не дурак,
Я нечто среднее: мудрак.
В отличие от мудреца
Я в мух стреляю без конца.
В отличие ж от дурака
Я — Бога левая рука.
А где же правая? Бог весть.
У Бога рук ваще не счесть.
У Бога рук ваще не счесть.
Что за мухи такие, желаете знать? Мухи творчества. У кого?то там муки творчества: на стенки лезут, в запои ухаются, в депресии, чуть не стреляются, — ну а меня, слава те Господи, миновало такое, у меня только мухи, не более.
Но ведь тоже — поди попади в нее, в муху?то!..
Настырное, между прочим, животное! Покоя душевного не дает! До того доходит, что иной раз и себя с ней сравнишь ненароком…
О широте мира и узости сознания
Какой мне прок, что мир широк?
Ужасно узок мой сапог!
Я в этом узком сапоге
застрял, как муха в пироге:
«Ох, тяжело!.. Ох, не взлечу!..
Да и взлетать?то не хочу…»
Отчасти знакомое состояние, да?…
Всяк содержит в себе зверинец, всяк в сущности — смесь подсущностей: зверосущностей. Некоторые глубоко скрыты, другие не глубоко, а иные прямо и выпирают. Я подсущности свои любознательно изучаю и вам того же желаю, гости мои хорошие.
Нежелание вылезать из своего сапога?пирога при всяческих на него жалобах — состояние, характерное и для многих других наших потаенных зверюшек.
Вот, например:
Синдром
Сыч сидит на ветке,
кушает таблетки.
Из?за мракобесия
у него депрессия.
Ощущает всем нутром
свой огромнейший синдром.
Подлетела совушка:
— Я, бедняжка, вдовушка,
не возьмешь ли замуж?
Я тебе воздам уж!
Мы с тобой красивые,
перышки торчат…
Сделаем усилие —
выведем сычат.
Сыч разинул оба глаза:
— Убирайся прочь, зараза!
Брысь, летучая змея
с лупоглазой рожей!
Мне моя депрессий
В тыщщщу раз дороже!
— Это вы о себе, Иван Афанасич? — с беспокойством спросила Оля.
— Об одном приятеле, ну и о себе тоже отчасти, в определенные, тсзть, полосы существования.
Приходится иногда, знаете ли, выбирать мордус живенди: иной раз между депрессией и паранойей, иной — между трудоголизмом и алкоголизмом.
— Знакомо, Иван Афанасич, — подтвердил я. — Одно другим не вылечивается, но возмещается.
Трудовые будни
Я ленился целый день.
Мне лениться стало лень.
Повлекла меня работа,
да беда вот — неохота…
Я лениться снова стал
и от лени вновь устал.
Поработать бы опять,
да гляжу — пора уж спать.
О себе и о лени: развитие темы
Верно ли я поняла, что лень — одна из ваших проблем, личных и творческих? — вопросила Оля. — Что есть проблема? — встречно спросил ИАХ. — Всюду слышу: «проблема, моя проблема, ваши проблемы» — значение термина не постигаю. Вижу только, кругом все какие?то запроблемпсованные.
А лень уважаю, как ее не уважать. Родная сестрица сна, царица душ и умов. В трехсловье «вставать нельзя лежать» запятую кисельной ручкой ставит после второго слова. Бывало, как одолеет — валяешься и валяешься, спишь и спишь. А когда и не спится при лени, то уже депреснится что?то, и навязчивая мыслишка свербит, что, мол, если бы Бог был вполне здоров, ему не пришло бы в голову создавать человека.
Встанешь по надобности, пройдешь мимо зеркала, отвернув, сколько можешь, в сторону переднюю часть головы, по недоразумению называемую лицом.
Искренне улыбнуться самому себе очень сложно, а доктор советует…
Телик включишь: а вдруг что?то важное выдаст. Ага! — рекомендацию выдает: бери от жизни все, а потом догони и еще получишь. Пошли на фиг, думаю, все у меня есть, а чего нет, то не вы дадите.
Однажды зимой проспал с бодуна так долго, что опоздал даже в круглосуточный магазин. Эх, думаю, теперь все одно, опохмел пролетел, буду дальше спать. Проснулся на обеденный перерыв. В окошко на двор гляжу: пьяный снег — не успел пойти, уже лежит. Обед варить лень. Скушал пельмень — временно пообедал это называется. Почему?то после того, как подкрепишь свои силы, хочется лечь и отдохнуть. Отчего бы не отдохнуть? — Сыт ведь я? — Сыт. Одеждой и теплом обеспечен? — Вполне: есть целых полторы пары целых кальсон. Прилягу?ка я, посплю, а если не усну, встану и пойду работать, тогда уж точно усну.
Так и вышло: лучшее из снотворных для творческого человека — труд умственный.
Нет на свете дороги длиннее, чем день.
Нет на свете напитка хмельнее, чем лень:
чуть хлебнешь и уснешь; не успеешь проснуться —
жизнь, как миг, пронеслась,
промелькнула, как тень…
— На Хайама похоже, — не удержался ДС (он любит Хайама и кое?что переводил из него для себя).
— Перекличка через века, — подтвердил ИАХ.
Великой жадностью как пламенем объятый,
желал всех женщин я, вдыхал все ароматы.
Не сам ли ты, Господь, со мною вместе пьешь?
Опустошу кувшин — а он все непочатый.
— Чистый Хайам! — воскликнул ДС. — Я даже, кажется, первую пару строк где?то видел.
Жанр «ругайя» и того около
Да, это Хайам, только из недописанного. Не успел он — дописал я две нижние строки, пособил… Цикл целый у меня есть: хайямины, а также ругайи, заместо рубайев, значит. К примеру вот.
Ты одинок уж тем, что ты родился.
Ты одинок уж тем, что ты умрешь.
За что же ты на Бога рассердился?
Он тоже одинок, едрена вошь!
Эта ругайя в основном самому себе адресована и потому номер один имеет, заметьте. А послемыслие к ней уже в другом жанре:
Манифестявина
Одинокие всех стран, соединяйтесь!
Одиночеством друг к другу прислоняйтесь!
Поделиться одиночеством — не грех:
Одиночество одно у нас на всех!
А вот это ?
О современном читателе ругайя № 111
О, как читатель поредел.
