Автор: Владимир Леви
Жанр: Наука, Образование
Год: 2007 год
Владимир Леви. Не только депрессия: охота за настроением
Многорейсовое плавание на спасательном корабле с обстоятельными заходами на острова боли, в море зависимостей, любовный водоворот и другие психопространства с целью исследования спасения утопающих и возвеселения духа.
Рейс первый
Океан настроений: депрессия как профессия
Право на Независимое Настроение
Третий берег: за что можно любить депрессию
Писатель?спасатель: оправдание должности
Представление попутчиков
Депрессия как супербизнес
Как настраиваться и вести себя при разной погоде
Не все то депрессия, что невесело
Океан Настроений — Архипелаг Депресняк
Это я. Мне пять лет. Первая профессия, о которой возмечтал: моряк, буду моряком! — твердо решил. Матроску носил, кораблики бумажные и деревянные делал, запускал в ручейки и лужи, лодки и корабли разные рисовал (один — на обложке), и реки, и море, конечно, море и океан — Океан! — вот мечта!..
Не сбылась…
Нет, сбылась все?таки — по?другому, в другом океане плаваю…
Третий берег
за что можно любить депрессию
Чтобы победить соперника, играющего сильнее меня, я должен влюбиться в его игру.
Михаил Таль, чемпион мира по шахматам
Из письма Другу
О главном сразу. У тебя, у твоего любимого пса, у меня, у моей кошки, у моего соседа, у каждого есть Свобода Настроения — право на независимое настроение!
На какое хочешь, какое выберешь. Для кого?то это само собой разумеется. А для кого?то открытие. Пациент: «У моего настроения есть право на меня, а у меня на него — нет!» Сколько раз сам переоткрывал, воскресал — и опять терял право это, душой — забывал…
«Моя любимая депрессия» — сперва хотел так назвать эту книгу. За что же ее любить, спросишь.
Отвечу оттенив то обстоятельство, что любить депрессию легче, когда ее нет. Ведь и человека легче бывает любить, когда человека нет, еще или уже…
Соперник моего настроения, играющий сильнее, временно сильнее… Когда депрессия у меня есть, я ее познаю изнутри и пытаюсь не ненавидеть. Когда нет — познаю извне: изучаю и благодарно люблю за разверзание глубин бытия; за гормон роста, извлекаемый из беспомощности; за тайнопись сокровенных смыслов, за музыку, за науку — быть…
Под словом «депрессия» прячется одна из величайших тайн жизни. Она безмерна, она страшна, эта тайна, — но не страшнее, чем Земля наша, чем Космос, чем мы с тобой…
Есть у каждой зимы тайная,
среди лютых морозов, весна,
нет, не оттепель, было 6 о чем,
весна настоящая, Друг мой,
с ручьями, бурная, разливная,
с подснежниками и со многими птицами,
ты их знаешь лучше меня,
пляшут уши от щебета этих пташек…
В каждом сне, Друг мой, есть и немного яви,
в каждом бреду что?то от истины, правда?
Каждый предмет — отчасти галлюцинация,
это уж точно, ты скажешь мне,
эка невидаль.
Да, Друг мой, но знаешь ли,
знаешь ли, что у каждой реки
есть третий берег?
«А?а, — скажешь ты
и махнешь рукой, — ну опять поэзия.
Третий берег, вот выдумал…»
Ты проверь сперва, а потом скажи.
Сколько у моря берегов? Сколько у океана?
Течет Река Жизни, Друг мой,
течет Река Рек по имени Имярек,
так вот, у Реки этой, уж не оспорь,
есть третий берег,
я точно знаю,
я столько раз там бывал!..
Оправдание должности
Опыт изрядный, и все равно — начиная новую книгу, робеешь, мнешься, как в первый раз, и каждая кажется последней и самой?самой.
Легче, когда вспоминаешь, что один автор может написать лишь одну Книгу, поделенную на сколько угодно книжечек, книжищ, книженций, книговин…
…Вот и Подсказчик, уже на обычном своем невидимом месте, где?то за теменем. Не позабудь, шепчет, что браться за это чтение будут в особо большом числе те, кому и жить тяжело, и читать, и думать невмоготу, и смеяться не хочется…
Хвататься будут как за спасательный круг. Пиши так, чтобы легко можно было примагнититься, ухватиться за любую страницу: сразу чтобы душа согревалась, высвечивалась и на плаву по житейским волнам влеклась к Берегу, тому самому…
Писатель?спасатель, нужны и такие.
Я встал в этот негустой ряд неуклюже, не помышляя о том и не ведая; понял, что делаю, только когда пошла обратная связь — письма читателей. Кто?то прочел — выздоровел, кто?то после прочтения помирился с собой, отказался от намерения покинуть сей мир, нашел, зачем жить…
Спасательных целей не ставил, нет, просто так получалось: врач не хотел уступать место писателю, писатель — врачу…
Примиритель?психолог подсуетился исподволь и тоже не собирался поначалу никого вытаскивать из болот, ему бы понять что?нибудь хоть в себе…
Главный тут все же, наверное, он, Подсказчик, самостоятельное существо — соединитель всех моих возможных любовей и симпатий, и не только моих.
Представление попутчиков
В прежних книгах собеседники у меня бывали разные: то коллеги, то журналисты, то читатели, то пациенты, то просто люди?человеки, когда реальные, когда срисованные с прототипов.
Все это только самая малая часть из того общения, которое веду на приеме, на всяческих встречах, в работе и в переписке. Бесчисленные беседы звучат внутри, как симфония, исполняемая необозримым оркестром; сказать, что в книгах я разговариваю с воображаемым собеседником, значит ничего не сказать — общаюсь с Собеседником Всевозможным.
Но если автор намерен — а я намерен — представить своего Сверхсобеседника в книге, то для читателя у него, как и у самого автора, обязательно должно быть лицо определенное и узнаваемое, личность со своим жизненным опытом и характером, своей силой и слабостью, с заблуждениями и завихрениями…
Только в ком?то живом, конкретном читатель имеет надежду узнать себя.
Кого же пригласить на сей раз?
Наверное, тех, кто приобщен, с того боку или другого, к практическому человекознанию; кто посвящен в тайну душевного многоцветия; кто знает, что такое рай, ад и чистилище, не только по себе и по книгам, но и по живому опыту других…
Важно, чтобы собеседники были людьми разными и в то же время достаточно совместимыми, как попутчики в путешествии.
Путь предстоит нам долгий — дальнее плавание в Океан Настроений, к тому самому берегу…
Ольга Викторовна Катенкова (ОК), журналист с университетским образованием. Родилась в одной из среднеазиатских республик, около трех лет прожила в США, ныне москвичка
Согласно анкете, заполненной ею самой: возраст — неразборчивый между 26 и…; темперамент — сангвиняческий (sic![1] — ВЛ); характер — сноубордический; склад ума — эротический; семейное положение — оставляет желать худшего; не любит — долгов, жлобов, слякоть, холод, зануд; любит — одного человека, жирафов, солнце, мышей, танцевать, называться Олей.
Дмитрий Сергеевич Кстонов (ДС), мой коллега и соавтор, знакомый читателям «Искусства быть Другим», «Нестандартного ребенка», «Семейных войн». Врач?психотерапевт и психолог?практик.
jpg»/>
Рейс второй
Черный занавес
Эндогенные воды
Как меняется вкус еды
«Апатия ко всему, кроме плохих привычек»
Малые меры для больших результатов
К вопросу о защите авторских прав от самого автора
Здоровье другими средствами
Портрет Пикника без интерьера
Как нужно было лечить Ильича
Координаты: Биполярный меридиан, Внутриморье (оно же Внутреннее Многоморье, Эндогенные воды), в котором соединяют свои волны Ленивое Море, Мрачное Море, Море Тоски, Море Скуки… Самоедский атолл… Меланхолическая впадина, Циклоидные острова, Эйфорифы, средь них высится остров?вулкан Маниакал… Через сердцевину Внутриморья проходит Суицидальная Стремь — самое опасное и коварное в мире течение; тут же — множественные провалы во временной вакуум, Чернодырье…
