— А кто охотится за нами? — не удержался от вопроса Фундинул.
— Мессир имеет в виду каких?нибудь колдунов, — догадался Углук.
— Вот именно, — сказал Каспар, поднимая на ноги свою лошадь. — Фундинул, сними шлем с одного из убитых, посмотрим, что это за молодцы.
Гном с готовностью сбежал по склону и стал искать среди убитых такого, у которого не торчало бы из забрала оперение стрелы.
Наконец нашел. Этого Аркуэнон подстрелил в шею.
Фундинул поднял забрало и даже присвистнул от удивления.
— Это орки, ваша милость! — крикнул гном.
— Орки? — не поверил Углук. Оставив свою лошадь, он спустился к гному, присел возле павшего противника и, внимательно изучив черты его лица, отрицательно покачал головой. — Это не орк.
— Но похож, — не сдавался Фундинул.
— Что?то есть, — согласился Углук, — но это не орк.
— Что?то есть, — согласился Углук, — но это не орк.
— И не человек, — произнес Бертран, останавливаясь рядом и придерживая за повод свою лошадь.
Следом подошел со своим скакуном мессир Маноло.
— Эти всадники из Синих лесов, — сказал он. — Только там могут перемешиваться все подряд, и уже не разберешь, где люди, а где орки.
— Я слышал, как они странно переговаривались. Это было не только не ярити, но даже и не язык вовсе, — сказал подошедший Фрай. — Может, нам допросить одного из раненых?
— Это ни к чему не приведет, — уверенно ответил мессир. — Они не могут общаться ни с кем, кроме своих.
Неподалеку всхрапнула раненая лошадь. Это было животное, которое получило от Фундинула удар топором. Теперь оно медленно умирало.
— Добей ее, Аркуэнон. Животное не должно мучиться.
— А всадники?
— Всадники знали, на что идут, а у лошади никто о ее выборе не спрашивал. Она не должна так страдать.
82
Вскоре отряд тронулся в путь. После плена, бегства в ночь и этой непонятно кем организованной осады Фрай и его бойцы наконец смогли продолжить путешествие.
Первые несколько часов они то и дело оглядывались, а Фрай не упускал возможности взобраться на возвышенность, чтобы посмотреть, не идут ли по их следу враги.
Но никого не было, а впереди их ждали владения фаргийского халифа.
До границы халифата отряд добирался долгих три дня. Местность постепенно менялась, приобретая более приятный и привычный для путников вид.
По мере продвижения на юг песка становилось все меньше и все больше островков глинистой почвы, за которую цеплялась скудная растительность.
Затем песок и вовсе исчез. Вместо колючек появились широколистные кустарники, а затем и небольшие деревца.
«Наконец?то опять жизнь», — подумал Каспар, увидев деревья. Приключения с Мансуром утомили и его, и весь отряд, и он надеялся найти в землях халифа более теплый прием.
В Фаргийском халифате не так настороженно относились к приезжим, если, конечно, те не двигались боевыми колоннами.
А когда у гостей было чем платить, никто не задавал им лишних вопросов.
Ранним утром в начале четвертого дня пути отряд ступил на дорогу, которая соединяла два небольших пограничных городка.
Однако не проехали они и пары миль, как были остановлены разъездом пограничных стражников.
Пятнадцать всадников, вооруженные пиками и длинными мечами, стали расспрашивать Каспара, откуда и куда он направляется.
Узнав, что небольшой группе удалось пересечь пустыню и побывать в гостях у Мансура, стражники подробно расспросили, не собираются ли степняки в поход на окраины халифата.
Каспар честно ответил, что ему об этом ничего не известно.
— А с какой целью вы прибыли в халифат? — спросил под конец старший разъезда — всадник в тяжелой кирасе и островерхом шлеме.
— Мы держим путь к морю, — ответил Каспар.
— Ну что же, если вам к морю, езжайте, как ехали, и попадете в Измир. Через него проходит дорога, которая ведет на юг.
Фрай поблагодарил стражников, и его отряд продолжил путь к городу.
Поскольку спешить было некуда, они сделали по пути в Измир еще один привал, а потому отряд подошел к городу уже после обеда.
Пригороды Измира приятно поражали своей чистотой Дороги здесь были насыпными из дробленого известняка, который хорошо укатывался и становился прочным как камень.
По обеим сторонам дороги тянулись аккуратные и ухоженные поля. Повсюду то тут, то там виднелись работавшие на них крестьяне. Иногда попадались искусственные пруды, в которых разводили рыбу.
— Здесь получше, чем в Ливене, ваша милость, — заметил Фундинул, глядя по сторонам и с удовольствием вдыхая запахи цветов и трав.
— Здесь получше, чем в Ливене, ваша милость, — заметил Фундинул, глядя по сторонам и с удовольствием вдыхая запахи цветов и трав.
— Надеюсь, и с едой у них все в порядке, — сказал Углук. — Честно говоря, ваша милость, устал я от этой солонины и сушеного мяса. Мое брюхо требует похлебки. Горячей, и чтобы с маслом.
— А я бы принял горячую ванну, — признался Бертран, трогая отросшую за время путешествия бороду.
— Я, признаться, тоже, — согласился Каспар.
Он представлял, на кого они сейчас похожи. Да уж, пограничникам нельзя было отказать в проницательности, иначе они наверняка приняли бы их за воров и разбойников и не пропустили в халифат.
Вскоре отряд въехал на чистенькие мощеные улочки Измира.
Не в пример Ливену стены всех домов здесь были побелены, а деревянные части зданий покрашены коричневой чайной краской
На подоконниках стояли горшочки с цветами, почти все женщины на улицах ходили в белых чепцах Мужчинам полагались черные широкополые шляпы и коричневые жилетки с медными пуговицами. Остальные детали одежды каждый выбирал на свой вкус.
Отметил Каспар и то, что сточные канавы в городе были глубоки и обложены камнем. Оттого они не так сильно пахли, и это придавало городу еще больше очарования.
83
Цивилизованные горожане смотрели на гостей с любопытством, но без опаски, поскольку в городе хватало стражников. Да и армия халифата заботилась о том, чтобы через границы не проникали разбойники и воры.
В первой же лавке зеленщика Каспар купил несколько больших зеленых яблок и раздал их своим бойцам.
— С куда большим удовольствием я бы съел похлебки, — напомнил Углук, не отказываясь, впрочем, и от яблока.
— Подожди, вот найдем гостиницу, а при ней наверняка есть таверна. Там тебе будет и похлебка, и бульон, и свиные ноги, и все что захочешь.
— Вы просто стихами говорите, ваша милость, — расцвел Углук.
Остановившись напротив лавки суконщика, Каспар решил расспросить о гостинице.
— Милейший, — обратился он к лавочнику, — не подскажете ли нам подходящую гостиницу?
— Если вам есть чем заплатить, поезжайте по этой улице прямо, пока не окажетесь на площади. Там и увидите вывеску «Золотого рога». Это у нас лучшая гостиница. Но за постой берут дорого — серебром.
— Это нам подходит, — кивнул Каспар. — А есть там где обедать?
— О, господин! В «Золотом роге» отличная кухня.
— Спасибо, любезнейший, значит, мы на верном пути, — сказал Каспар, трогая лошадку. — Вы слышали?
— Да, ваша милость, — в один голос ответили Углук и Фундинул.
Бертран улыбался, предвкушая горячую ванну, мессир Маноло с интересом рассматривал чистенькие дома, а эльф Аркуэнон ехал последним все с тем же равнодушным выражением лица. Казалось, ему все равно, едет ли он по пустынной вотчине безумного Мансура или по цветущему Измиру, где даже плюнуть на мостовую считалось преступлением.
