— Не желаете, чтобы я проводил вас до дверей, ваша милость? А то вы выглядите хворым! — предложил тот, сраженный щедростью господина.
— Не беспокойся, дружок, меня, наверное, уже встречают, — сказал Каспар и оказался прав.
Тяжелые ворота его дома распахнулись, и на улицу выскочила Генриетта, которая служила у Каспара почти пять лет.
Тяжелые ворота его дома распахнулись, и на улицу выскочила Генриетта, которая служила у Каспара почти пять лет. Она исполняла роль прислуги, экономки и заботилась о хозяине не хуже родной тетушки.
— Ваша милость! — воскликнула она, всплеснув руками. — Наконец?то вы вернулись! — По ее розовым щечкам потекли слезы радости.
— Полно плакать, Генриетта. Ты переполошишь соседей. Проводи?ка лучше меня в дом и нагрей ванну. Мне кажется, я не мылся уже целую вечность, ты даже представить себе не можешь, как это неприятно.
Генриетта была девушкой рослой и сильной, поэтому, закинув себе на плечо руку хозяина, она стала поддерживать его, помогая взбираться по крутой лестнице. То и дело спотыкаясь о ножны своего меча, Каспар крепко придерживал рукой спрятанную под камзолом нательную сумку, в которой лежал свиток, обошедшийся ему так дорого.
Дотащив хозяина до его спальни, Генриетта с поразительной ловкостью обмыла ромашковым настоем и забинтовала чистым полотном рану Каспара. Затем принесла ему кружку с горячим вином и умчалась в мраморную комнату- готовить горячую ванну.
Не прошло и получаса, как под окнами Каспарова дома загрохотали по мостовой десятки лошадиных копыт. Запряженная шестеркой вороных коней тяжелая карета герцога Ангулемского промчалась по улице Бычьего Ключа, и возле дома Каспара возница герцога натянул поводья, останавливая экипаж.
Многочисленная свита и гвардейцы герцога в одно мгновение перекрыли улицу с обеих сторон. Его светлость соскочил с подножки кареты и в сопровождении своих людей взбежал по крутым ступеням. Он без стука ворвался в дом Каспара и, будто зная, где искать Проныру, прошел прямо в спальню.
Своего наемника он застал в постели — с перевязанным боком и с кружкой в руках.
— Ваша светлость! Прошу меня простить за мой вид, — грустно улыбнулся Касиар. — Встать я, увы, пока не могу…
— Ничего страшного, Каспар. — Герцог сделал рукой в перчатке останавливающий жест. — У тебя уважительная причина.
— Как вы узнали, что я вернулся? Не прошло еще и часа…
— Я… Я прогуливался тут неподалеку, — соврал герцог, досадуя, что вынужден оправдываться перед своим наемником. Лицу его ранга следовало держать свои эмоции при себе и не выдавать нетерпения. — Почему ты не известил меня о результатах экспедиции заранее, как мы договаривались?
— Виноват, ваша светлость, — Каспар устало прикрыл глаза, — но у меня никого не осталось. Засада лорда Кремптона сделала свое дело.
— Это случилось у Белой скалы? — спросил герцог, чтобы просто спросить.
В сущности ему не было дела до того, скольких людей потерял Каспар Фрай. Его интересовал только результат — получилось или нет.
— Нет, они подстерегли нас на перекрестке двух старых дорог.
— Мм… Очень жаль. Однако довольно о пустяках, скажи главное — ты привез это?
— Привез, ваша светлость, — ответил Каспар.
Он поставил на столик кружку с горячим вином и достал из?под окровавленной грязной рубашки кожаный чехол, в который был упрятан драгоценный свиток.
При виде этого предмета герцог почувствовал, что теряет самообладание. Ему не терпелось броситься и поскорее посмотреть, тот ли это документ, который заказывал, однако он не хотел показаться смешным перед своими слугами.
Господин, лишенный самообладания, — это было бы слишком.
Бросив на слуг быстрый взгляд, он дал понять, что желает остаться с Фраем один на один.
Телохранители герцога немедленно покинули спальню Каспара, плотно притворив за собой двери.
Не опасаясь более выглядеть смешным, его светлость подбежал к лежащему Каспару, выхватил из его рук кожаный чехол и вытащил свиток.
Затем развернул его и погрузился в чтение старинных арамейских иероглифов.
И хотя в самом городе Ливене, да и во всем герцогстве по?арамейски уже давно никто не говорил, сам герцог был человеком просвещенным и знал множество языков — и живых, и тех, которые исчезли вместе с говорившими на них народами.
— Ну что, ваша светлость, это оно — то самое «право»?
— Не совсем, однако это тоже очень ценный документ, — сказал герцог, убирая свиток обратно в чехол. — Что ж, ты выполнил свою часть договора, теперь я выполню свою… Рамон!
Дверь в спальню распахнулась, и появился казначей герцога.
— Рамон, выдай этому человеку пять тысяч золотых — он заслужил их.
Казначей вынул из?под плаща тяжелый кошель и нехотя положил его на столик — рядом с кружкой остывшего вина.
— Как долго ты еще проваляешься в постели? — спросил герцог, когда расчет состоялся.
— Но, ваша светлость… Я бы хотел отдохнуть хотя бы пару недель… А что, уже есть новая работа?
— Конечно… — Герцог улыбнулся, однако его лицо оставалось серьезным. — То, что ты привез, это только первая часть нужного мне документа, однако в ней указано, где искать вторую — главную часть. Через две недели приезжай ко мне в замок Ланспас.
— Ездить в Ланспас стало опасно. Вам хорошо — у вас гвардейцев, как у короля Рембурга, а я могу позволить себе нанять только пару рыночных забулдыг, — пожаловался Каспар.
— Ладно, когда будешь готов, дай знать моему шерифу Грейвигу — он позаботится о своей безопасности. Дела заставляют меня ехать в Ланспас, хотя сам я предпочел бы оставаться в замке Ангулем. Прощай, Фрай.
— Прощайте, ваша светлость.
Герцог вышел из спальни, и вскоре грохот каблуков незваных гостей стих. Герцогская свита высыпала на улицу, его светлость забрался в карету. Возница щелкнул бичом и, крикнув «поберегись!», пустил шестерку лошадей во весь опор.
Дверь в спальню приоткрылась, в щель робко заглянула Генриетта.
— Они ушли? — спросила она.
— Ушли, — ответил Каспар.
— А кто были эти люди, ваша милость?
— Герцог Ангулемский со свитой, моя дорогая.
— Неужели сам герцог? — поразилась Генриетта.
— Да.
— Но почему? Что заставило его наведаться в наш скромный дом?
— Его светлость очень учтив и добросердечен, — со вздохом сообщил Каспар. — Он услышал, что я приболел, и нанес мне визит, чтобы пожелать скорейшего выздоровления.
— Правда? А то они заперли меня в кухне и велели не выходить. Я уже думала, ваша милость, что вас арестуют.
— За что же меня арестовывать, дорогая Генриетта? Я что, похож на вора?
— Да мало ли за что? — Генриетта вздохнула. — Когда появляется герцог — это неспроста и страшно. Такими вещами у нас в Ливене не шутят. Его светлость все боятся.
— Не нужно его бояться. На этот раз он принес нам немного денег. Посмотри…
И Каспар указал на огромный кошель.
— Ой, ваша милость! — немного испуганно произнесла служанка. — Там что же — золото?
— А ты сама посмотри.
Генриетта, все еще чего?то опасаясь, несмело подошла к столику, с трудом развязала тугой узел и, заглянув в мешок, прикрыла рот ладонью, чтобы не вскрикнуть.
— Так много, ваша милость… Вы теперь настоящий богатей. Значит, мы все долги раздадим — и мяснику, и угольщику, и трубочистам…
— И портным за камзол, и белошвейкам за рубашки, — напомнил Каспар.
— Больше всего меня тяготило, что я не платил этим бедным девушкам… Сколько у нас всех долгов?
— На семьдесят три золотых дуката, девять серебряных рилли и пять медных монет городской чеканки… Надо же, какое счастье — и ведь как много еще останется…
