— Странная вещь. Никогда такой не видел, — заметил «сержант». — Это для табака?
— Нет, это мой талисман. Я повсюду вожу его с собой — он приносит мне удачу.
— Талисман — это хорошо. Без талисмана воин не защищен, — согласился «сержант».
Когда Фрай вернулся со своими вещами в шатер, его ожидал новый сюрприз. Этим сюрпризом были Мансур и его жена Зейла.
Заметив удивление Каспара, Мансур с улыбкой сказал:
— Здесь нет ничего необычного, Проныра. Родственники пришли в гости к родственникам. Наши жены — сестры, не забывай об этом. Теперь мы с тобой будем видеться очень часто.
— Это большая честь для меня и радость, — ответил Каспар.
— Пусть твоя радость будет недолгой, потому что сегодня я отправлю тебя и твоих людей в Черный Шатер.
— Что значит «в черный шатер»? Ты обещал отпустить нас.
— Ты не понял, — усмехнулся Мансур. — Черный Шатер это еще не смерть. В Черном Шатре живут четыре мудреца нашего рода…
— Может, четыре колдуна? — уточнил Фрай.
В Черном Шатре живут четыре мудреца нашего рода…
— Может, четыре колдуна? — уточнил Фрай.
— Ну, наверное, так будет правильнее, — согласился Мансур. — Они видят и знают то, чего не может увидеть и узнать простой смертный. И они сразу заметят колдовство, с помощью которого твой жалкий гном победил моего брата.
— Он победил его в честном бою, ты сам это видел.
— Брось, такой маленький человек не может так легко размахивать тяжелым топором. Ты еще раз обманул меня, подставив мне маленького колдуна.
Каспар понял, что спорить на эту тему бесполезно:
— Когда мы идем в твой черный шатер? И где он?
— Это недалеко. За Большой песчаной горой — так мы называем высокий бархан, который не трогается с места вот уже несколько сотен лет. Другие барханы подвижны, как волны в море, а этот не движется. За ним находится Черный Шатер, в котором живут мудрецы нашего рода. Мы не беспокоим их по пустякам, однако на этот раз, думаю, пришло время раскрыть ваше жалкое колдовство. Собирайся. Твои друзья уже ждут тебя.
С этими словами Мансур поднялся, показывая, что пора идти.
Каспар пожал плечами и сунул за пояс «трехглавого дракона», остальные вещи положил возле опорного столба. Лейла тут же подхватила их и унесла на другую половину шатра, где у нее было что?то вроде бельевого шкафа.
— Что это у тебя за поясом? — подозрительно покосившись, спросил Мансур.
— Это мой талисман. Я таскаю его с собой во все походы. Говорят, такие штуки приносят удачу, — сказал Каспар как можно безразличнее.
— Дай мне, я посмотрю.
— Если я позволю тебе взять его в руки, он потеряет свою силу.
— Я сказал, дай мне его! — начал выходить из себя Мансур.
Каспар пожал плечами и, достав из?за пояса «дракона», протянул его со словами:
— Возьми, и пусть моя удача ляжет проклятием на тебя и весь твой род до седьмого колена…
Услышав такое страшное пожелание, Мансур отдернул руку, будто обжегся:
— Ты что, Проныра! Ты тоже колдун?! В его глазах Каспар увидел страх. Улыбнувшись, он снова сунул «дракона» за пояс:
— Ладно, пойдем лучше в твой черный шатер, раз тебе так этого хочется.
Сказав это, он развернулся и, откинув полог, вышел.
Неподалеку в окружении степняков стояли бойцы его отряда. Они были готовы к новым испытаниям, поскольку их покормили обедом и вернули Аркуэнона. Ссадины и царапины на его лице затянулись, и теперь он выглядел куда лучше, чем когда пребывал в клетке.
72
Следом за Каспаром из шатра вышел Мансур. Даже не взглянув в сторону пленников, он сделал знак своему «сержанту», и воины повели их на другой конец стойбища.
Это вызвало новый интерес у местных жителей, которые решили, что состоится еще один бой. Воины гнали их прочь, пуская в ход кулаки, в то время как с Фраем и его друзьями обращались куда вежливее и даже не толкали их, как прежде, в спины древками копий.
Это тоже было одним из следствий выигранного Фундинулом боя.
Каспар шел во главе своего отряда, всем своим видом показывая степнякам, что теперь он и его бойцы снова отдельное и вольное подразделение. Впрочем, шел он туда, куда ему указывал «сержант».
Жители стойбища упорно следовали за конвоем, выискивая глазами гнома, а сопровождавшие пленников воины, отпихивая друг друга, старались подойти поближе к Фундинулу, и перешептывались, видимо обсуждая наиболее яркие моменты его схватки с Эрдеком, а некоторые особенно смелые даже дотрагивались до гнома, полагая, что это принесет удачу.
Петляя между барханами, пленники и охрана двигались наперегонки с катящимся к закату солнцем.
Фрай смотрел по сторонам, но пока ему не удавалось увидеть ту песчаную гору, о которой говорил Мансур. На несколько минут Каспар забылся, а когда очнулся, неожиданно увидел ее прямо перед собой.
Это был гигантский бархан, такой высокий, что взбираться на него пришлось бы целый день.
Мансур, до того шедший позади, обогнал колонну и пошел первым. По?видимому, этого требовал обычай, которому он подчинялся.
Когда они стали огибать песчаную гору, Фрай увидел кривой одинокий столб. Скорее всего это были остатки старого дерева, которое не только засохло, но и потеряло со временем ветви.
Теперь на этом столбе сидел ворон. Тот самый, которого Каспар и его друзья видели, подъезжая к селению степняков.
При появлении людей ворон встрепенулся, снялся со столба и начал кружить над колонной.
— Небось уверен, что дождался своего, — заметил Бертран, наблюдая за вороном.
— Ему лучше знать, как все обернется. Вороны живут сотни лет, — добавил Аркуэнон.
Каспару не нравилось настроение членов его отряда, однако ничего поделать он не мог. Сейчас было как?то не к месту говорить ободряющие речи. Тем более что впереди, в дрожащем мареве, поднимавшемся от раскалившегося за день песка, стал проявляться силуэт обещанного Мансуром черного шатра.
По мере того как Пленники приближались к шатру, они замечали все больше разбросанных вокруг белых черепков. Когда колонна подошла еще ближе, стало видно, что черный шатер буквально стоит на этих черепках.
Вскоре пленники поняли, что черепки — это человеческие кости и черепа, выбеленными горячим ветром и солнцем.
Неожиданно Мансур обернулся и сказал:
— Смотри, Проныра, это головы тех лгунов и нечестивцев, которые шли против моего рода. Их приводили на суд Черного Шатра мои предки. Потом приводил мой отец. Теперь привожу я… Если мудрецы посчитают тебе лгуном и нечестивцем, твои кости тоже лягут в этот песок. И кости твоих людей — тоже.
— А если они не посчитают меня нечестивцем? — спросил Каспар.
Видимо, Мансур счел этот вопрос прямым оскорблением, в его глазах вспыхнула злоба, однако он сдержался и ответил как можно спокойнее:
— Если они не посчитают тебя нечестивцем, тогда ты будешь оправдан окончательно. Тогда я не только отпущу тебя, но и попрошу у тебя прощения.
73
Не дойдя до шатра шагов пятьдесят, Мансур приказал всем остановиться.
Черный ворон продолжал кружить над колонной, а когда люди остановились, сел на вершину шатра — там, где торчала макушка опорного столба.
Ворон сел, но не стал перебирать перья или чиститься, как обычная птица. Он просто сидел и не мигая смотрел на приведенные жертвы. Ворон был уверен, что ему что?то перепадет.
— Ну и чего же мы стоим? — спросил Каспар, обращаясь к Мансуру, который, судя по всему, не решался пойти и проверить, живет ли вообще кто?то в этом шатре.
