— Это Кочубинский с Пантюхиным. Они меня ищут.
— А ты что, враг народа?
— Нет,- удивился я.- Наоборот — друг вашей планеты. Тем более что у меня жена местная уроженка.
— А сам ты чей уроженец? — пристально глянул на меня Канарейкин и отпил коньяк из горлышка бутылки.
— Я родился на планете Парра. Но моя мать тоже родом с Земли.
— Инопланетянин значит… — вздохнул Канарейкин.- А летать ты умеешь?
— Честно говоря, не пробовал. На полетах обычно специализируются женщины — у них лучше получается… Ты открой дверь, а то ведь, чего доброго, вышибут.
— Иду! — крикнул работникам Конторы Аркан Кенар и направился к выходу, подтягивая штаны.
Я успел поставить барьер невидимости раньше, чем в квартиру ворвались Кочубинский и Пантюхин с пистолетами в руках. При этом они, кажется, нелюбезно обошлись с хозяином, который, следуя за ними, обиженно потирал плечо.
— Да что же это такое?! — воскликнул Канарейкин, ставя опустошенную бутылку на стол.- Ни сна, ни отдыха измученной душе! Лезут и лезут — то те агенты, то эти!
— Какие еще — те агенты? — возмущенно уставился на артиста Кочубинский.- Ты что несешь, придурок?!
— Я свободная личность в свободной стране! — не остался в долгу Кенар.- Я на вас генеральному прокурору пожалуюсь, в суд подам!.. Затерроризировали бедного артиста! Врываются с пистолетами! Ужас!.. А если у меня, скажем, в гостях дама на сносях?! Это же преждевременные роды как минимум! Зачем мне это надо?! И кто будет платить в таком случае алименты — органы, что ли?!
— Ты что несешь, недоумок, какие органы?
— Вероятно, половые… — прояснил свою мысль Канарейкин.- Вы зачем ко мне приперлись?
— Смирна!!! — рявкнул выведенный из себя майор Кочубинский.- Засужу, сукин сын!!! Ты мне уже всю плешь сегодня проел своим идиотизмом!! То у него ведьмы, понимаешь, то дамы на сносях! Артист!
— От компетентного товарища слышу!.. Ей-богу, даже стыдно за вас перед инопланетным гражданином. Ну никакого политесу!
— Что еще за инопланетный гражданин? — спросил с интересом старший лейтенант Пантюхин, который, в отличие от своего начальника, сохранял спокойствие.
— А я откуда знаю? Он сказал, что родился на Парре, а наша родная планета, если мне не изменяет память, называется Землей.
— И где он сейчас?
— Кто? — не понял Канарейкин.
— Конь в пальто! — рявкнул Кочубинский.- Ты тут дурака из себя не строй, Кенар, этот номер у тебя не пройдет! Я точно знаю, что никакой справки из психдиспансера у тебя нет и не предвидится!.. Где Красавин?!
— Да только что тут был. Вон в том кресле сидел. Рыжеватый такой… Слушай, может, ему в туалет приспичило? Инопланетяне, в конце концов, тоже люди — особенно после банки пива.
Кочубинский с мордатым Пантюхиным немедленно приступили к осмотру помещения. Благо, квартира Канарейкина была предельно компактной и состояла из комнаты, туалета и кухни.
Благо, квартира Канарейкина была предельно компактной и состояла из комнаты, туалета и кухни… Я компетентным товарищам не мешал: сидел себе тихонько в кресле и внимательно наблюдал за их действиями. Никакого наигрыша в их поведении не обнаружил. Они действительно меня не видели и, следовательно, являлись природными землянами — что мне и требовалось выяснить.
— Нет его там,- сказал вернувшийся из туалета Пантюхин шарившему под тахтой Кочубинскому.
— Ты что, издеваешься над нами, придурок? — ласково спросил майор у Канарейкина, поднимаясь на ноги.- Мы тебе что, клоуны?
— Нет, вы посмотрите на них! — всплеснул руками Кенар.- Упустили опасного преступника, а теперь пытаются перевести стрелки на ни в чем не повинного человека!
— Я тебе пасть порву, пьяница! — задохнулся от возмущения Кочубинский.- Где Красавин, кобель рогатый?! Не доводи до греха!
— За кобеля, конечно, спасибо, а за рогатого — вдвойне! — обиделся Канарейкин.- Что касается инопланетянина, то он за твоей спиной сидит в кресле. Ищут, понимаешь, вчерашний день, профессионалы! Ну и кто из нас после этого пьяница?!
Кочубинский собрался вновь разразиться ругательствами, но я его опередил вопросом:
— А в чем, собственно, дело, господа?
Кочубинский и Пантюхин обернулись в мою сторону, как по команде синхронно раскрыв рты.
— Принц Вик Нимерийский,- вежливо представился я,- посол по особым поручениям Высшего Совета Светлого круга. На Землю прибыл инкогнито, но обстоятельства вынуждают меня открыть вам, господа, свое истинное имя и полномочия. Вот моя верительная грамота…
Грамота была написана не на бумаге — хотя по виду этот материал практически ничем от нее не отличался. Дело в том, что гурундус — живое существо, и именно поэтому не сгорает во время перехода через время и пространство. Писать на нем — одно удовольствие! А поскольку живет гурундус почти миллион лет, то письмена сохраняются практически вечно.
— А почему по-русски написано, если вы инопланетянин? — спросил Пантюхин, разглядывая официальный документ.
— В принципе, можно проявить и латинские буквы, и даже китайские иероглифы… Вы умеете читать по-китайски?
— Он и по русски-то читает с трудом,- ехидно хихикнул Канарейкин, заглядывая через плечо старшего лейтенанта.- Все честь по чести. Действительно принц Нимерийский, действительно посол… Две печати. Светлого круга и Паррийского королевского дома… Слышь, парриец, а зачем вы нашего двуглавого орла сперли?
— Это не мы у вас, а вы у нас его позаимствовали,- обиделся я на несправедливую критику.- Двуглавый орел — геральдический символ клана Тимер вот уже на протяжении четырех тысяч лет.
— Свежо предание, да верится с трудом… — скептически хмыкнул Канарейкин.
— На Земле двуглавые орлы есть в природе? — спросил я у Аркана.- А у нас на Парре их не перечесть!..
Канарейкина я не убедил. Он принадлежал к породе людей, которые верят только собственным глазам, да и то только в том случае, если их глаза не затуманены алкоголем… Что касается двуглавых орлов, то они действительно паррийская достопримечательность. Хотя на естественности их происхождения я не настаиваю. Согласно старой легенде, их вывели искусственным путем еще во времена Великой Гельфийской империи. Они довольно быстро распространились по многим планетам, но уцелели в конечном итоге только на Парре да в гербе Российской Федерации.
— Орлов оставим в покое,- строго сказал майор Кочубинский, с трудом переваривая полученную от меня информацию и пытаясь проверить на свет грамоту — что ему, естественно, не удалось. Я попытался объяснить сотруднику Конторы, что гурундус — не бумага, но он только махнул в мою сторону рукой.
— Надо доложить генералу,- подсказал растерявшемуся майору старший лейтенант Пантюхин.
Кочубинский совету подчиненного внял, достал мобильный телефон и, отвернувшись от нас, набрал номер:
— Разрешите доложить, товарищ генерал, подозреваемый задержан… Нет, сопротивления не оказал. Представился принцем Нимерийским. Несет ахинею. Трясет у нас перед носом дурацкой бумажонкой, которая, по его словам, является верительной грамотой… Короче говоря, товарищ генерал, полный и окончательный посол. Может, его для начала в институт Сербского направить на экспертизу?.. Слушаюсь, товарищ генерал!.. Взяли его у Кенара на квартире… Да, артист тоже здесь… Обоих вести?.. На конспиративную квартиру?.. Понял. Разрешите выполнять, товарищ генерал?..
