Спать Федору не хотелось. Пары часов полудремы на диване ему хватило, чтобы в половине девятого подскочить на ноги свежим, бодрым и готовым к кипучей деятельности. Вечно капризничавший старый «жигуленок» завелся с пол-оборота: Крюков счел это хорошим предзнаменованием. Ободряюще подействовала на него и Москва — деловая, суетливая, всем своим прозаическим видом опровергавшая нелепую мысль о том, что в ее пределах могут водиться какие-то там ведьмы, тем более инопланетяне… Двадцать первый век на дворе! Век технического прогресса и компьютерных технологий! Какие могут быть постукивания по дереву и поплевывания через плечо? Все в мире просто — как дважды два! Все давно изучено, заверено печатями и сдано в архив! А чудеса если и бывают, то только в сказках да в голливудских боевиках, которые Федор, к слову, терпеть не мог — за надругательство над правдой жизни…
Майор Кочубинский своим строгим и деловым видом утвердил Федора в мысли, что реализм есть лучшая и высшая форма искусства. Да, непосредственный начальник Крюкова вполне соответствовал образу офицера Конторы, созданному великим отечественным кинематографом в противовес разгульному Голливуду! То есть Кочубинский менее всего напоминал Джеймса Бонда. Федор не мог представить его несущимся на предельной скорости в автомобиле, прыгающим без парашюта из горящего самолета, соблазняющим встреченных женщин и вообще производящим бедлам, за который истинного разведчика уволили бы из органов в два счета без выходного пособия!..
— Есть результаты? — поднял на Крюкова мудрые глаза Кочубинский.
— Есть фамилии…
Майор внимательно выслушал подчиненного. По его сумрачному лицу трудно было понять, одобряет он действия лейтенанта или имеет к нему претензии служебного характера.
— Значит, Соловьев и Калидис… — задумчиво постучал карандашом по столу Кочубинский.- Калидис, судя по всему, грек… Что, разумеется, ни о чем не говорит.
— Сиротин намекал мне, что Степан Степанович Соловьев — вор с огромным стажем и обширными связями в криминальном мире.
— То есть вполне может оказаться, что «мерседесы»- ворованные?
— Скорее всего так оно и есть… Если документы в порядке, то зачем гонять машины ночью? Такую сделку легче провернуть днем.
— Логично,- согласился Кочубинский.- Остается черный жемчуг. Это еще что такое?
— Не исключено, что мы имеем дело с наркотиком.
— Очень даже может быть,- в очередной раз легко согласился с лейтенантом майор.- А при чем здесь инопланетяне?
— Возможно, просто пыль в глаза пускают доверчивым клиентам. Дескать, не местное дерьмо, а суперпрепараты, привезенные летающей тарелкой с далекой планеты Эборак.
— Не слишком ли фантастическая реклама?
— Так ведь покупатель-то у них необычный — обкуренный и обколотый с ног до головы! У них в мозгах давно все перемешалось. Глюки им понятнее, чем реальная жизнь!
— Тоже верно… Значит, так, товарищ лейтенант, я наведу справки о Соловьеве и Калидисе у наших коллег из МВД и Интерпола, а вы попытайтесь выяснить, кто поставляет «мерседесы» вашему знакомому и где у них находится перевалочная база. Желаю успеха!..
Окрыленный пожеланиями мудрейшего из начальников, Федор немедленно отправился в ночной клуб — с целью прощупать ситуацию и навести кое-какие справки… Увы, его сыскной пыл натолкнулся на полное непонимание подозрительных субъектов. Степан Степанович Соловьев отнесся к Фреди Крюгеру не то что враждебно, но настороженно… Слишком уж давить на криминального авторитета Крюков не решился — чего доброго, заподозрит в просителе если не сотрудника правоохранительных органов, то агента конкурентов, вынюхивающего производственные тайны…
Покидая кабинет шефа, Крюков столкнулся нос к носу с Евграфом Сиротиным, который в сопровождении рыжеватого молодого человека и ослепительной черноволосой красавицы направлялся в гости к Соловьеву. К счастью, Сиротин ни вскриком, ни взглядом не выдал своего знакомства с сотрудником Конторы. Что, разумеется, не давало Федору гарантий на будущее.
Крюков решил подождать Сиротина на выходе и на всякий случай объяснить ему, как невыгодно в наше время плести языком по поводу работающих в органах знакомых…
Минут пятнадцать лейтенант томился в «жигулях». Наконец рыжеватый молодой человек и красивая брюнетка покинули ночной клуб и сели в стоявший неподалеку белый «мерседес». Сиротин, некоторое время постояв на крыльце и проводив глазами отъехавшую машину, неспешно двинулся по тротуару.
— Евграф Виленович,- негромко окликнул его Крюков,- садитесь, пожалуйста, в «жигули».
Сиротин вздрогнул, поспешно оглянулся, лицо его исказила гримаса ужаса. Впрочем, он быстро узнал высунувшегося из окна автомобиля Федора и с облегчением перевел дух.
— Прошу! — коротко бросил ему лейтенант.
Сиротин охотно принял приглашение и, кряхтя, влез под жестяную крышу истрепанной дорогами и непогодами машины.
— Прямо скажем, скромное средство передвижения для деятеля сексуального искусства.
— Вы, кажется, на что-то намекаете, Евграф Виленович?
— Боже упаси, товарищ лейтенант. Просто пошутил. Я же понимаю — служба.
— Расскажите мне о ваших спутниках.
— Наталья Александровна Караваева-Мышкина — она же принцесса Арамийская, двадцати лет от роду, артистка, каратистка и садистка. Сегодня едва меня не изувечила… Красавин Виктор Алексеевич — он же принц Вик Нимерийский, посол по особым поручениям Высшего Совета Светлого круга; женат на москвичке, трое детей. Очень серьезный во всех отношениях молодой человек.
— И что делает на Земле посол по особым поручениям?
— По официальной версии — навещает тещу и тестя. А чем на самом деле занят и какие преследует цели — затрудняюсь ответить… В данный момент — разыскивает своего брата. Дело в том, что Никита Алексеевич Мышкин, он же принц Арамийский — он же Рыжий, он же Сынок, он же резидент паррийской разведки — пропал вместе с шофером Жигановского Василием Щегловым буквально на наших глазах.
— То есть как пропал?
— А вот так, уважаемый Федор Васильевич! Зашли в лифт, а выйти из него забыли. И где сейчас находятся- никто не знает… Магия — что тут поделаешь? Вы, вероятно, уже успели познакомиться с ее проявлениями в заведении Степана Степановича Соловьева?
— Я летал на метле с ведьмой Марой, Евграф Виленович.
— Обратите внимание, Федор Васильевич: я даже не удивился! Не кручу пальцем у виска, намекая на ваше нездоровье… Примите мои искренние соболезнования и, в свою очередь, посочувствуйте мне. Теперь, надеюсь, вы понимаете, почему я обратился в органы с этим, на взгляд непосвященных, идиотским заявлением?
— Понимаю,- кивнул головой Крюков.- Но мне почему-то кажется, Евграф Виленович, что вы рассказали мне не все.
— Федор Васильевич, дорогой, если я вам расскажу все, мне свернут шею. И сделают это на счет «раз-два». Вам, кстати, тоже не поздоровится. Чего доброго, прихлопнут и вашу Контору. Такая будет потеря для страны!
— Не иронизируйте, Евграф Виленович.
— Да какая тут ирония, Федор Васильевич? Вы просто не представляете могущество этих существ! Они всех нас в порошок сотрут — и не заметят!.. Хочу вас предупредить по поводу Мары, товарищ лейтенант: не вздумайте ее искать — во избежание ну просто очень крупных неприятностей!
