— Готова поспорить, ты был готов пойти на все, чтобы сохранить воспоминания о волшебном народце?
— Почти на все.
— Что же ты сделал? Артемис улыбнулся.
— Приготовил несколько сюрпризов.
— Каких сюрпризов? — настаивала Элфи.
— Это секрет. Не могу говорить.
Элфи усилила гипнотическое воздействие.
— Скажи мне, Артемис. Это будет нашей тайной.
На виске Артемиса запульсировала небольшая жилка.
— А ты точно никому не расскажешь? Другим эльфам или ещё кому?
Элфи виновато посмотрела на экран. Крут махнул рукой, приказывая продолжать.
— Не расскажу. Все останется между нами.
— В парке рядом с домом Дворецки спрятал специальную капсулу с кое-какой информацией.
— А ещё?
— Я послал самому себе сообщение по электронной почте. Но, думаю, Жеребкинс быстро обнаружит его. Это сделано для отвода глаз.
— Очень толково. А что ещё он может найти, как ты думаешь?
Артемис лукаво улыбнулся.
— Дворецки закопал в парке капсулу, а я спрятал в сети пару файлов с моими дневниками и прочими сведениями о волшебном народце. Вирус Жеребкинса до этого сайта не доберется, а через шесть месяцев провайдеры пошлют мне напоминание, и, когда я извлеку эти данные, возможно, они пробудят во мне какие-то воспоминания. Очень может быть, что память целиком вернётся ко мне.
— Что-нибудь ещё?
— Нет. Сайт для хранения информации — наша последняя надежда. Если кентавр его найдёт, волшебный мир для меня будет безвозвратно потерян.
Изображение Крута на экране покрылось сетью помех.
— Ладно, — сказал майор. — Похоже, связь вот-вот оборвется. Усыпляйте их и стирайте память. И запишите весь процесс на камеры. Я не поверю в то, что Артемис окончательно выведен из игры, пока собственными глазами не увижу запись.
— Майор, может быть, стоит порасспросить Дворецки и Джульетту?
— Ответ отрицательный, капитан. Фаул все рассказал. Его последней надеждой был тот сайт, который мы нашли. Подключайте их к аппаратуре и запускайте программу. Изображение майора исчезло.
— Есть, сэр.
Элфи повернулась к техникам.
— Вы слышали приказ! — рявкнула она. — Начинайте. Через пару часов восход. Я хочу, чтобы мы оказались под землей до того, как взойдет солнце.
Техники ещё раз проверили электроды, а затем вскрыли три упаковки сонных очков.
— Я сама, — сказала Элфи, отнимая у них очки.
Надев прибор на Джульетту, она заботливо убрала с её лба прядку волос.
— Знаешь, — задумчиво проговорила Элфи, — чтобы стать хорошим телохранителем, нужно убить в себе жалость. А у тебя слишком доброе сердце.
Джульетта медленно кивнула.
— Постараюсь не забыть эту мысль.
— Я буду приглядывать за тобой, — пообещала Элфи.
— Навещай меня во сне, — улыбнулась Джульетта.
Элфи нажала кнопку на маске, и через каких-то пять секунд комбинация гипнотического света и снотворного, вводимого через губчатые уплотнители, погрузила Джульетту в глубокий сон.
Следующей была очередь Дворецки. Техники специально приделали к очкам резинку побольше, чтобы их можно было надеть на его огромную бритую голову.
— Проследи, чтобы Жеребкинс сгоряча не стер чего-нибудь лишнего, — сказал слуга Артемиса. — Очень не хотелось бы проснуться и обнаружить в голове четыре десятилетия пустоты.
— Не волнуйся, — успокоила Элфи. — Жеребкинс обычно знает, что делает.
— Хорошо. Помни: если волшебному народцу потребуется помощь, вы всегда можете обратиться ко мне.
Элфи нажала на кнопку.
— Я обязательно это запомню, — прошептала она.
И наконец Артемис. Под воздействием гипнотических чар он выглядел совсем безобидно. Лоб его разгладился, морщинки, проложенные постоянными раздумьями, бесследно исчезли. Сейчас Артемиса можно было принять за обычного тринадцатилетнего мальчика.
Элфи повернулись к Жеребкинсу.
— Ты уверен, что мы поступаем правильно?
Кентавр пожал плечами.
— А у нас есть выбор? Приказ есть приказ.
Элфи закрыла глаза Артемиса очками и нажала на кнопку.
Через несколько секунд мальчик обмяк, и тут же на экране за его спиной появились строки текста, написанного на языке подземных жителей. Во времена короля Фронда на нём писали по спирали, но потом это правило отменили: от долгого чтения спиралевидных текстов у многих начинала кружиться голова.
— Начать удаление, но сохранить копию, — приказал Жеребкинс. — Когда пойду в отпуск, попытаюсь разобраться в мыслительных процессах этого паренька. Уж очень они необычны.
Элфи смотрела, как на экране в виде зелёных символов отображается вся жизнь Артемиса.
— Абсолютно бессмысленная затея, — вдруг сказала она. — Однажды он уже нашёл нас, найдёт и во второй раз. Особенно если опять станет безжалостным чудовищем.
Жеребкинс при помощи эргодинамической клавиатуры вводил в компьютер команды
— Возможно. Но отныне мы будем осторожнее.
— Жаль, — грустно вздохнула Элфи. — А мы ведь почти подружились.
Кентавр фыркнул.
— Вот здорово! Ты бы ещё с гадюкой знакомство свела.
Элфи вскинула руку и опустила забрало шлема, чтобы Жеребкинс не видел её глаз.
— В некотором роде ты прав, конечно, — глухо откликнулась она. — Настоящими друзьями мы бы вряд ли стали. Только обстоятельства свели нас вместе. Больше ничего.
Жеребкинс похлопал её по плечу.
— Молодец. Держи ушки востро. Кстати, ты сейчас куда?
— В Тару, — ответила Элфи. — Полечу на крыльях. Хочу подышать свежим воздухом.
— У тебя нет разрешения на данный перелёт, — возразил Жеребкинс. — Крут лишит тебя значка.
— За что? — спросила Элфи, включая крылья. — Меня ведь здесь вообще не должно быть. Или ты забыл?
Покинув комнату и описав большую петлю в вестибюле, она вылетела из главных дверей, едва не чиркнув по ним крыльями, и сразу же поднялась высоко-высоко в ночное небо.
Где-то ещё секунду её стройная фигура виднелась на фоне полной луны, а потом Элфи исчезла.
Жеребкинс проводил её задумчивым взглядом. Ох уж эти эльфы, все на эмоциях. Абсолютно не приспособлены для службы в Корпусе. Все решения принимают сердцем, а не умом. Но Крут никогда не отправит Элфи в отставку, потому что эта девушка — прирожденный спецназовец…
Да и кто будет спасать волшебный народец, если Артемис Фаул вновь его отыщет?
Мульч сидел в зарешеченном отсеке шаттла и страшно жалел себя. А перед этим он долго пытался устроиться на скамье так, чтобы не касаться её ещё не зажившим задним местом. Задача была, мягко скажем, не из лёгких.
Кроме того, будущее представлялось Мульчу в самом мрачном свете. Всё-таки в этих полицейских благодарности ни на грош. Он столько сделал для Легиона, но нет же, его всё равно сажают в тюрьму.
В лучшем случае Мульчу грозила десятка. И за что?! Ну, украл он пару-другую-третью золотых слитков, что ж теперь, всю жизнь за это расплачиваться? Вероятность побега была ничтожной. Со всех сторон Мульча окружали стальные прутья и лазерные лучи — так его и довезут до Гавани. А дальше — короткий переезд на Полис-Плаза, быстрый суд и в камеру. А выйдет он оттуда уже весь седой. Простите-прощайте родные туннели.
Однако надежда ещё оставалась. Крохотный проблеск надежды. Мульч терпеливо ждал, пока техники не выгрузят из шаттла все оборудование, после чего, вскинув правую руку, принялся тереть висок и лоб большим и указательным пальцами. На самом деле он читал крохотную, спрятанную в ладони записку, которую ему успел передать Артемис, когда они пожимали друг другу руки.
