Констанция попыталась было нахмуриться, но после стольких подтяжек кожа на её лбу наотрез отказывалась натягиваться сколько-нибудь больше.
— Два часа? Ещё никого не удалось реанимировать после такого срока. Впрочем, после пребывания в криогенной камере тоже никого не удавалось реанимировать…
Уличное движение в Найтсбридже было, как всегда, хаотичным. В «Хэрродсе» объявили однодневную распродажу, и весь квартал был осажден толпами покупателей, штурмующих шикарный универмаг. К служебному входу в «Ле Плавник» криогенный фургон подъехал лишь через семнадцать минут.
Было четыре тридцать пополудни, и, как было обещано Артемису, все полицейские уже ушли. За исключением одного: инспектор Барр лично охранял служебный вход. Джастин Барр был поистине гигантом — и потомком племени зулусов, согласно словам Дворецки. В какой-нибудь дикой африканской прерии он и Дворецки очень неплохо смотрелись бы вместе.
Фургон удалось припарковать на диво быстро, и Артемис стремительно выпрыгнул из салона.
— Криогеника… — протянул Барр, увидев эмблему на борту фургона. — Думаете, это ему поможет?
— Стало быть, вы всё-таки заглянули в холодильник?
Детектив кивнул:
— Ну разве я мог удержаться? Любопытство — моё ремесло. Но сейчас очень жалею, что сунул туда свой нос. Он был хорошим человеком.
— Был и есть, — поправил его Артемис. — Я ещё не готов прощаться с Дворецки.
Барр отошёл в сторонку, пропуская в ресторан двоих санитаров «Ледникового периода».
— Согласно докладу моих подчиненных, группа вооружённых бандитов пыталась ограбить ресторанчик, но им помешало внезапно случившееся землетрясение. Готов съесть собственный значок, если всё было именно так. Может, вы прольете хоть какой-то свет на произошедшее?
— Мой конкурент не согласился с предложенной мною деловой стратегией и чересчур разозлился. Последствия вы можете наблюдать сами.
— Кто нажал на курок?
— Арно Олван. Новозеландец. Крашеный блондин, серьги в ушах, татуировки на шее и на теле. Не хватает большей части зубов.
Барр записал все услышанное в блокнот.
— Я разошлю это описание по аэропортам. Кто знает, быть может, нам удастся его поймать.
Артемис устало потер глаза.
— Значит, он всё-таки выжил… Очень жаль. Знаете, детектив, Дворецки ведь спас мне жизнь. Эта пуля предназначалась мне.
— Ничего другого я от него и не ожидал, — одобрительно кивнул Барр. — Я могу вам чем-нибудь ещё помочь?
— Я сразу же дам вам знать, если в этом возникнет необходимость. Ваши офицеры поймали преступников?
Барр снова заглянул в блокнот.
— Нет, в ресторане были только несколько посетителей и официанты. Всех проверили, после чего отпустили. Нападавшим удалось ускользнуть до нашего появления.
— Неважно. Думаю, я лучше сам займусь розысками этих негодяев.
Барр изо всех сил старался не замечать того, что происходило на кухне.
— Сэр, но вы можете гарантировать, что меня не будут мучить угрызения совести? В конце концов, речь идёт об убийстве.
Артемис посмотрел Барру прямо в глаза, что, честно говоря, было весьма непросто.
— Инспектор Барр, как говорится, нет тела — нет дела. Я гарантирую, что к завтрашнему утру Дворецки будет жив и здоров. И попрошу его позвонить вам, если вам так будет спокойнее.
— Я с радостью снова услышу его голос.
Санитары выкатили лежащее на тележке тело Дворецки. Лицо телохранителя сплошь покрывал лёд.
Лицо телохранителя сплошь покрывал лёд. Пальцы посинели — значит, ткани уже начали отмирать.
— Хирург, который воскресит его, должен быть настоящим волшебником.
— Отчасти вы правы, инспектор Барр, — пробормотал Артемис, отводя глаза. — Здесь действительно потребуется волшебство.
В фургоне доктор Лейн сделала Дворецки внутривенную инъекцию глюкозы.
— Это нужно для того, чтобы предотвратить разрушение клеток, — пояснила она, массируя грудь слуги Артемиса, чтобы лекарство распространилось по телу. — В противном случае вода в крови замёрзнет и кристаллики льда повредят стенки клеток.
Дворецки лежал в открытой криогенной капсуле, слегка покачивающейся на гироскопах. Его уже успели облачить в специальный серебристый костюм для замораживания, а капсула была доверху заполнена пузырями со льдом.
— Но ведь вода в любом случае замёрзнет, разве не так, доктор? — удивился Артемис — Никакая глюкоза не сможет этому помешать.
Констанция была приятно удивлена этим замечанием. Как правило, клиенты старались пропускать технические объяснения мимо ушей, однако этот странный юноша с бледной, словно у вампира, кожей схватывал все буквально на лету. Даже она за ним не поспевала.
— Разумеется, вода всё равно замёрзнет, но уже не кристаллами, а в виде микроскопических капель, которые смогут свободно проходить между клеток.
Артемис сразу ввел информацию в свой компьютер.
— Небольшими каплями, — кивнул он. — Понимаю.
— Глюкоза — это лишь временное средство, — продолжила доктор Лейн. — Следующим этапом станет операция. Необходимо промыть его вены и заменить кровь консервантом. После чего мы сможем понизить температуру тела пациента до минус тридцати градусов. Но всё это можно проделать только в институте.
Артемис выключил компьютер.
— Операция не потребуется, доктор. Главное — поддерживать его тело в нынешнем состоянии до завтрашнего дня. А потом уже будет всё равно.
— Молодой человек, похоже, вы не понимаете, — покачала головой доктор Лейн. — Медицина в её нынешнем состоянии никак не сможет вернуть вашего друга к жизни. Рана смертельная. И если мы не введем в его вены консервант, замораживать тело будет бесполезно.
Фургон подпрыгнул на одном из многочисленных лондонских люков. Рука Дворецки дернулась, и Артемису на мгновение показалось, будто его верный слуга по-прежнему жив.
— Это уже мои проблемы, доктор.
— Но…
— Сто тысяч фунтов стерлингов, доктор. Просто повторяйте про себя эту цифру. Остановите фургон рядом с институтом и обо всем забудьте. Утром нас уже не будет. Обоих.
— Рядом с институтом? — удивилась доктор Лейн. — А как же камера?
— Этой капсулы более чем достаточно, — заверил её Артемис — Мой… гм, врач не любит бывать в помещениях. Он работает либо у себя в кабинете, либо на свежем воздухе. И ещё одна просьба. Вы не разрешите воспользоваться вашим телефоном?
Воздушное пространство над Лондоном
Огни Лондона, над которым пролетала Элфи, очень походили на звезды какой-то беспокойной галактики. Как правило, офицерам Корпуса строго-настрого запрещалось летать над большими городами, тем более над Лондоном, который окружали целых четыре аэропорта. К примеру, капитана Трубу Келпа как-то раз едва не сбил аэробус, направлявшийся из Лондона в Нью-Йорк. После этого случая все летные маршруты над мегаполисами утверждал лично Жеребкинс.
— Жеребкинс, есть какие-нибудь рейсы, о которых мне следует знать? — произнесла Элфи в микрофон шлема.
— Сейчас настрою радар.
— Сейчас настрою радар. Так, посмотрим. На твоем месте я спустился бы до пятисот футов. Через пару минут появится «Боинг-747», следующий из Малаги. Столкновения не произойдет, но компьютер твоего шлема может повлиять на работу навигационной системы самолета.
Элфи выдвинула закрылки, чтобы опуститься до нужной высоты. Над её головой с ревом пронесся огромный реактивный лайнер. Элфи лишилась бы барабанных перепонок, если бы не сработали ушные фильтры.
