— Я верю тебе, Арно, — тихо произнес он. — Ты всего-навсего выполнял приказ.
— Да, да, приказ.
— Однако этого недостаточно. Тебе нужно очистить совесть. Если ты этого не сделаешь, мне придётся забрать тебя с собой.
Глаза Олвана покраснели, слёзы струились по его щекам.
— Но как? — взмолился он.
— Но как? — взмолился он. — Как мне очистить совесть?
— Признайся во всех грехах властям. И ничего не скрывай, иначе я вернусь.
Олван отчаянно закивал: уж лучше попасть в тюрьму, чем в то место, о котором говорил Дворецки.
— Помни, я буду следить за тобой. Это твой единственный шанс на спасение, и если ты им не воспользуешься, я вернусь.
Вставные зубы Олвана вывалились изо рта и покатились по полу.
— Не волнуйшя, я во вшем прижнаюшь. Обешаю.
Дворецки снова набросил на голову маскировочную фольгу и исчез.
— Смотри не обмани меня, иначе тебя ждут неприятности, — донесся голос из пустоты.
Затем Дворецки вышел из камеры, сложил фольгу и спрятал её в карман, а через несколько секунд появился Сид Коммонс с карточкой посетителя.
Он сразу же заметил Олвана, ошеломленно мечущегося по своей камере.
— Дворецки, что ты с ним сделал?
— Эй, я здесь ни при чем. Проверь записи. Он вдруг рехнулся, начал говорить сам с собой. Орать, что хочет во всём сознаться.
— Он хочет сознаться? Вот так вдруг?
— Понимаю, звучит нелепо. Но всё было именно так, как я описываю. На твоем месте я позвонил бы в Скотленд-Ярд Джастину Барру. Мне кажется, что показания Олвана помогут ему раскрыть много нераскрытых дел.
Коммонс подозрительно прищурился.
— Почему-то мне кажется, что ты знаешь куда больше, чем говоришь… — с недоверием промолвил он.
— Ты можешь подозревать меня сколько угодно, — миролюбиво ответил Дворецки. — Но чувства — это ведь не улика, и твои камеры наблюдения всегда покажут, что я не входил в комнату.
— А ты уверен, что они покажут именно это?
Дворецки бросил взгляд на дрожащий над плечом Сида Коммонса воздух.
— Абсолютно уверен, — твёрдо сказал он.
Глава 12
ПАМЯТЬ СТЕРТА
Родовое поместье Фаулов.
Обратный перелёт из «Хитроу» занял более часа из-за особо сильной турбулентности и восточного ветра, разбушевавшегося над горами Уэльса. Когда же Элфи и Дворецки наконец приземлились рядом с особняком Фаулов, то увидели офицеров Подземной полиции, под покровом темноты торопливо заносивших в дом оборудование для стирания памяти.
Дворецки отстегнулся от «Лунного пояса» и прислонился к стволу серебряной березы.
— Ты нормально себя чувствуешь? — спросила Элфи.
— Вполне, — откликнулся телохранитель, массируя грудь. — Просто этот проклятый кевлар мешает. Он, конечно, спасет мне жизнь, если по мне вздумают пальнут из какого-нибудь малокалиберного оружия, но он так сдавливает грудь…
Элфи сложила свои крылья.
— Зато теперь у тебя начнётся спокойная, мирная жизнь.
Откуда-то сбоку донесся шум. Дворецки повернул голову. Какой-то пилот Подземной полиции пытался припарковать шаттл в гараже на две машины, однако у него ничего не получалось: он всё время стукался о бампер «бентли».
— Мирная жизнь… — пробормотал Дворецки, направляясь к гаражу. — Если бы.
Устроив бедняге-пилоту головомойку и доведя его чуть ли не до инфаркта, Дворецки с сознанием выполненного долга направился в кабинет, где уже ждали Артемис и Джульетта. От радости Джульетта так крепко обняла своего старшего брата, что тот едва не задохнулся.
— Все в порядке, сестренка. Ты напрасно за меня переживала — наши волшебные друзья залатали меня на славу. Так что я буду и впредь присматривать за тобой.
Артемис сразу перешёл к делу.
— Ну, как наши успехи? — спросил он.
Дворецки открыл дверцу сейфа, расположенного рядом с вентиляционным отверстием.
— Я все выполнил, сэр.
— А специальное задание?
— Мой человек в Лимерике сделал все в точности, как вы приказали. Хотя за долгие годы работы ему ещё не приходилось сталкиваться с такими просьбами. Они находятся в специальном растворе, предотвращающем коррозию. Слои настолько тонкие, что окисление начинается очень быстро, поэтому предлагаю установить их в самый последний момент.
— Великолепно. Разумеется, три комплекта делать было необязательно, но это усилит эффект.
Дворецки протянул ему золотую монету на кожаном шнурке.
— Я скопировал ваш дневник и все касающиеся волшебного народца файлы на лазерный мини-диск, а затем покрыл его слоем сусального золота. Издалека никто ничего не заподозрит, но тщательного осмотра этой штучке не пройти. С другой стороны, погружать диск в расплавленное золото было нельзя: это уничтожило бы всю информацию.
Артемис завязал шнурок на шее.
— Думаю, того, что ты сделал, вполне достаточно. Кстати, ты позаботился о ложном следе?
— Да. Послал вам сообщение по электронной почте, которое вы пока не получили, а также забронировал несколько мегабайт на сайте хранения информации. И ещё, сэр… Это была моя личная инициатива, но я спрятал в парке рядом с домом капсулу, куда тоже положил кое-какую информацию.
Артемис кивнул.
— Хорошо, — одобрил он. — Об этом я не подумал.
Дворецки принял комплимент, хотя не поверил в его искренность. Артемис не упускал ни единой детали.
В разговор вступила Джульетта:
— Знаете, Артемис, сэр, а может, это в самом деле разумно — отпустить эти воспоминания, дать им уйти? И волшебный народец немножко успокоится.
— Эти воспоминания — часть моей личности, — возразил Артемис.
Он осмотрел лежавшие на столе капсулы и взял две из них.
— Ну, хватит тянуть. Думаю, волшебному народцу уже не терпится стереть нашу память.
Команда техников под руководством Жеребкинса разместила свою лабораторию в комнате для совещаний, воздвигнув сложную конструкцию из электродов и оптоволоконных кабелей. Каждый кабель был подключен к плазменному экрану, на котором излучаемые мозгом волны отражались в виде текстовых строчек. Говоря простым языком, Жеребкинс мог читать воспоминания человека как открытую книгу и удалять из них то, что ему было нужно. Возможно, наиболее невероятной частью процесса удаления памяти являлось то, что человеческий мозг сам придумывал альтернативные воспоминания для заполнения освободившегося места.
— Мы могли бы стереть вам память при помощи переносного оборудования, — объяснил Жеребкинс, как только все пациенты собрались в зале, — но полевое оборудование позволяет осуществлять только полное стирание. В таком случае из вашей памяти были бы удалены все события, произошедшие за последние шестнадцать месяцев, что могло бы сказаться на вашем дальнейшем эмоциональном развитии, не говоря уже о понижении вашего КИ, коэффициента интеллекта. Поэтому мы решили использовать лабораторное оборудование, чтобы стереть только те воспоминания, которые касаются волшебного народца. Разумеется, дни, которые вы целиком провели рядом с нами, абсолютно выпадут из вашей памяти. Рисковать мы не можем.
Артемис, Дворецки и Джульетта сидели за столом. Гномы-технари смазывали их виски дезинфицирующим раствором.
— Мне вдруг пришла в голову одна мысль, — сказал Дворецки.
— Можешь не продолжать, — перебил его кентавр. — Ты, вероятно, имеешь в виду свой нынешний вид? Ты и в самом деле постарел.
Дворецки кивнул.
— Всем моим знакомым известно, что на самом деле мне сорок лет.
Вы же не можете стереть память у стольких людей.
— Я уже побеспокоился и об этом, Дворецки. Когда ты заснешь, мы обработаем твоё лицо лазером и удалим омертвевшие клетки. Кроме того, сюда прибыл один из лучших пластических хирургов — он сделает тебе инъекцию Росы, позволяющую избавиться от морщин. Ничего страшного, маленький укольчик в лоб.
