Дождь пошел гуще, пистолетная рукоять вытягивала из пальцев остатки тепла.
— До чего же вы тупые… — Алексей Васильевич безнадежно махнул рукой. — Мы не можем жить в одном мире с вами, даже если очень захотим. Пока людей было мало, вы нам не мешали и мы вас не трогали. Но когда вас много, ваша вонючая аура убивает наших детей. Ты знаешь это? Нет? Что бы ты сделал, если бы кто-то убил твоего ребенка? Пристрелил бы, небось? Или антибиотиками, как микробов. Да? Но мы ведь не стали этого делать. Мы просто создали другой мир и выселили вас туда. Это не гуманно? Правда тогда вы были настолько тупы, что не смогли удержаться в искусственной реальности. Одни верили в одно, другие в другое, каждое племя говорило на своем языке, каждый придумывал себе разных чудовищ. У вас не было единого ритма и вы сами себе не смогли создать единую реальность. Она рассыпалась, забросив одних обратно в родной мир, а других черт знает куда.
— Это ты про атлантов и лемуров? — усмехнулся Дворжек.
— Плевать мне, как они называются.
— Так вот в чем корни легенды изгнания из Эдема… — он задумчиво качнул стволом пистолета. — Ладно. Но потом вы нас вышвырнули снова.
— А чего ты хотел? Вы же плодитесь, как крысы. Но на этот раз вы сами построили себе такой ритмизатор, который все ваше поганое племя удержит в искусственной реальности еще тысячу лет.
— О. Дошли до сути. — довольно кивнул Дворжек. — Сейчас ты мне расскажешь, чем этот ритмизатор является, как его сломать и что за этим последует. Если нет, то тебе будет все равно, верну я человечество на положенное ему место или нет.
Порыв ветра качнул ветви особенно сильно и в луче пробившегося солнца замерцали мелкие капли.
— Стрелять собрался? — грустно вздохнул командир. — Жаль. Но герои есть не только среди вас. Ничего я тебе не скажу, хотя если не станешь стрелять, я тебя не трону. Даю слово.
— Ладно, померяемся геройством. Насколько я понял, у вас тоже есть что-то вроде самок. Только они лишены разума.
— Где ты накопал столько информации?
— Мне всю жизнь везло с учителями. — серьезно ответил Дворжек. — Так вот, у наших женщин, в отличии от ваших, разум есть. Мы не покупаем их в магазине, как мебель и не разводим, как комнатные цветы. Они нас любят, мы любим их, а одну я люблю настолько сильно, что готов разорвать все ваше стадо. Тебе, тварь, этой мотивации не понять, я знаю. Но если вы не вернете мне Инну, я сдохну еще раз десять, потом воскресну и все равно перебью ваш гадючник. Жалеть, в отличии от инженера Семецкого, не стану.
Он переложил пистолет в левую руку, а правую спрятал в карман — отогреться.
— Чертежи аритмизатора я не нашел, врать не буду, но я читал дневники иженера — с ними вы лоханулись. Раз ему удалось сорвать ваш ритм хотя бы локально, я этот фокус повторю, и твое геройство пропадет понапрасну. Зато сейчас у тебя есть шанс спасти сородичей, рассказав мне, как провернуть дело безопасно для вас. Семецкий ведь открыл такой способ, я знаю, но вы его именно за это и грохнули беспощадно. И прибор…
Дворжек замер и широко раскрыл глаза.
— Блин! Как же я раньше не понял! Ну и тупой… — он сокрушенно покачал головой. — А я думал, это просто дырка в вашей системе, мертвая зона. Фиг там! Аритмизатор зарыт вместе с хозяином, да?
Алексей Васильевич мстительно рассмеялся.
— А чего ты хотел, щенок? Думал в сказку попал? Знаешь, как подох твой инженеришка? Кулибин, хренов… Локальный сбой ритма, это не шуточки! Ты и представить себе не можешь, что происходит, когда растворяется искусственная реальность. Это тебе не лептонный резак! Мир становится настоящим, а вся эта требуха, — он театрально раскинул руки — Превращается в ничто, даже не в псевдомассу, а в одни лишь воспоминания. Он хотел подарить человечеству настоящий мир. Браво! Какой героизм! Он стоял со своей машинкой в руках, как раз на месте исчезнувшей стены, когда мы вернули все на место. Так что его ученикам пришлось вырезать тело вместе с камнем, чтоб по вашим дурацким обычаям предать земле. Хоронили закрытый гроб с кирпичами. Приборчик, правда, работает до сих пор, но мощности хватает только на то, чтоб такой придурок как ты, мог бросать монетку и млеть от эйфории открытия.
Дворжек снова переложил пистолет в отогревшуюся правую руку.
— Значит аритмизатор не имел электрических цепей. — спокойно заключил он. — И был прост, как консервная банка. Спасибо и на этом. Учеников вы тоже угробили?
— Не твоего ума дело. — хмуро буркнул Алексей Васильевич.
— Инну вернете? — устало спросил Дворжек. — Меня утомило тут мокнуть.
— Перебьешься. Эта девочка годится на большее, чем быть инкубатором для человеческого зародыша. Она может носить в себе настоящий разум, причем на порядок выше, чем мой. Тебе мало других теток? До чего же не далеко вы ушли от животных…
— Иди ты… — презрительно сощурился Дворжек и дважды выстрелил командиру в голову.
Тело Алексея Васильевича снопом рухнуло прямо на клумбу, под которой покоился прах инженера Семецкого. Дворжек с удивлением увидел, как стебли цветов вокруг головы командира покрыла мгновенная изморось — точно их полили жидким азотом.
— Вот так штука! — воскликнул Дворжек, достал тяжелый охотничий нож, присел у мертвого тела, аккуратно отрезал от него кисть правой руки и упаковал в пакетик. Дворжек кинул последний взгляд на тело командира, — неподвижная голова покойно смотрела в сумеречное небо, — и пошел к машине. Надо было обязательно вернуться на базу к вечернему «хлопу».
Дворжек приехал без десяти девять — времени в обрез. Спустился по лестнице, открыл лептонную дверь и прямиком направился в кабинет командира.
— А шеф где? — раздался за спиной голос Юрика.
— Я его на Ваське оставил. — решил не врать Дворжек.
— Ну блин, сейчас ты тоже свалишь, и мне опять сидеть одному.
— А остальные где?
— На гульках. — зло вздохнул Юрик. — Давай с тобой по сетке в «Qake» погоняем?
— Идет. Только мне надо выполнить одно поручение. Десять минут, и я в твоем распоряжении.
— Клево. — Юрик шмыгнул носом. — А то этот дождь уже заколебал.
— Высморкайся, иначе гайморит начнется.
— Ну. Только ты не слиняй.
— Слово даю.
Только ты не слиняй.
— Слово даю.
Юрик вяло потопал в ванную. Дворжек подошел вплотную к двери и коротким ударом ладони вышиб замок — обломки язычка глухо осыпались на пол.
Пулемет как всегда стоял в углу за шкафом, и как всегда без лептонной насадки. Сначала Дворжек удивлялся, зачем держать на секретном уровне оружие против живых, но потом потихоньку начал догадываться. Окончательно догадка подтвердилась только сегодня — до самого кладбища Дворжек не был уверен, что ячейкой командовал враг.
Часы показали без пяти девять.
Дворжек сел за стол и набросал письмо, завернул в него фотографии, повесил пулемет на плечо и вышел в коридор.
Теперь стало понятным, почему комната связи, арсенал и прочие важные вещи были защищены еще одной лептонной дверью, послушной только командиру ячейки. С точки зрения безопасности — идиотизм. Случись что-то с командиром, и агенты превращаются в ошалевшую от страха кучку подростков, не имеющих даже связи со Штабом. Но это смотря чью безопасность иметь ввиду…
Юрик вышел из ванной и перепуганно уставился на пулемет, но Дворжек процедил сквозь зубы:
