— Вы что, туда ходили? — ужаснулся я.
— И не один раз! — показала язык Танечка. — Струсил?
— Скажешь тоже. — не смотря на жару у меня по телу пробежали мурашки.
— Тогда пойдем.
Мы снова прошли через двор, помахали Яселю и зашли за дом, чтоб хоть немножко пройти в тени. Сухая трава колко шуршала под ногами и здесь уже был слышен непрерывный звон цикад. Я много раз пробовал найти хотя бы одну, но у меня ни разу не получилось отыскать ее по звуку в скомканном войлоке низкой травы. Звук раздавался, казалось, отовсюду, безнадежно обманывая ощущения. Он был, но воспользоваться им было нельзя.
Он был, но воспользоваться им было нельзя. В конце концов, от бесполезности этого звука, уши перестали его воспринимать.
— Подержи. — попросил я, протягивая бутылочку.. — Пойду возьму пистолет от шакалов.
Я перемахнул через перила и достал из своей тумбочки кобуру с пистолетом. Конечно это был не грозный многозарядный «семилетник», машинка подешевле, а значит попроще. Не было в нем вращающегося барабана и капсюль заряжался только один, его надо было выдувать после выстрела и быстро вставлять новый под взведенный курок. Но в частых мальчишечьих войнах я научился делать это так быстро, что скорострельность моего пистолета почти не отличалась от многозарядок друзей. Особенно, когда они вынуждены были вытряхивать и перезаряжать свои барабаны. И еще у него было одно достоинство — когда наступал вечер, из его ствола при выстреле вырывалась трехсантиметровое пламя, вызывая восторг и зависть обладателей более дорогих и более безопасных игрушек. Я надел пояс с кобурой поверх шортов и бросил в карман неначатую пачку капсюлей, спрыгнул с балкона в траву и мы отправились дальше.
Минут через пятнадцать дошли до дороги. Одним концом она упиралась в город, а другим раздвигала барханы и убегала в даль, размазанную дрожащим маревом жаркого воздуха. Мама говорила, что она ведет в другой город. Дойдя до пальмовой рощи, мы отдохнули в тени. Это был такой ритуал, здесь было наше место и именно здесь мы назначали разведчиков, хотя за этот край они ходили редко. В пустыне не было почти ничего интересного, только однажды Лешка нашел увязший в песке у дороги асфальтоукладчик с целыми рычагами. Но это было интересно нам, а не девочкам, и не хотелось зря рисковать, гораздо полезнее было пробраться в город и найти во дворе настоящий фонтан, в котором можно было купаться без разрешения.
Барханы отсюда были совсем не далеко, жаркий ветер иногда приносил самые мелкие песчинки с верхушек.
— Жаль, что не на всех пальмах растут финики. — посмотрел я наверх.
— Тебе же нельзя. — нахмурилась Танечка. — Опять объешься и будешь ходить с перевязанными коленками.
Она была права — в прошлый день рождения я объелся финиками так, что следующий месяц у меня под коленками рубцевалась диатезная корочка. Чесалось ужасно, даже теперь иногда, хотя остались лишь розовые подушечки шрамов.
Мы оставили пустые бутылки возле лохматых стволов и неспеша пошли дальше. Не потому, что спешить было некуда, а потому, что жизнь на краю раскаленной пустыни приучила к особому, экономному ритму шагов.
Скоро сандалеты стали проваливаться в песок — мы зашли гораздо дальше, чем я до этого был.
— И как вы запоминаете дорогу? — на всякий случай спросил я у Танечки, пока мы еще окончательно не забрались в барханы.
Мне было тревожно, но меньше всего хотелось казаться трусом.
— По приметам. — загадочно сказала она и, сощурившись, посмотрела на солнце.
Я знал зачем, потому что все разведчики определяли направление по солнцу, но уже понял, как это глупо, смотреть на него впрямую — тени указывали гораздо точнее.
Мелкие барханы мы проходили прямиком, а на большие не лезли — тяжело. Но скоро я заметил, что горы песка все больше мельчают, превращаясь сначала в длинные насыпи, похожие на хвосты динозавров из книжки, а потом и вовсе рассыпаются в почти ровное песчанное плато с крохотными волночками.
— Здорово! — не сдержался я.
Вид окрывался к далекому дрожащему горизонту у которого торчали крохотные зонтики пальм.
— Теперь правее. — довольная эффектом Танечка пошла первой.
Мы пересекли ровное плато по диагонали, и если бы ступни не тонули в горячем песке, идти было бы одно удовольствие. Один раз нам даже попался кусочек растрескавшейся асфальтовой дороги, оба края которой уходили в песок. Уже оттуда было видно, что справа плато обрывается куда-то вниз. Мы ускорили шаг и подошли почти к самому обрыву.
— Закрой глаза. — попросила Танечка.
— Это еще зачем? — нахмурился я.
— Такое место. Когда Ксюша привела меня сюда в первый раз, я тоже глаза закрывала.
Я честно сожмурил веки и дал ей руку. Она повела меня через раскаленное марево, дрожащее на коже лица, но в тот момент я думал лишь о том, как приятно держать ее за руку.
— Осторожно, тут спуск. — предупредила она.
Мы спустились на корточках, стараясь чтобы песок не попадал в трусики.
— Открывай.
Я открыл глаза и замер. Мы с ней находились в таком странном месте, настолько не похожем на каждодневную реальность, что я оторопело помотал головой. Во-первых, тут было не так жарко, как среди барханов и даже прохладнее, чем во дворе. Во-вторых, нас окружала густая пальмовая роща, расчертившая песок широкими полосами теней. И еще тут была вода — много воды, просто огромное количество. Озерцо, размером больше нашей квартиры, обрамляли заросли из пучков стреловидных листьев, стайка маленьких длинноногих птиц бродила возле самого берега, ковыряясь клювами в жидкой грязи.
— Ну и ну… — уважительно протянул я.
— Не ждал, да? — рассмеялась Танечка. — Это тебе не фонтан с банановой кожурой, какие находит Лешка! Ай-да купаться! Здесь вода гораздо холоднее, чем в фонтанах.
Я расстегнул ремень с кабурой, стянул шорты, сандалии, сбросил кепку и с визгом вломился в воду. Птицы недовольно взлетели и расселись на пальмах.
Танечка осторожно перешла через заросли и только потом сняла панаму и бросила на песок.
— Осторожно. — предупредила она. — Тут возле берега есть места, где засасывает.
Никто из нас не умел плавать, но этого и не требовалось — вода едва доходила выше пояса, была прохладной и довольно чистой, не смотря на грязь возле берега.
— Фухх! — Я становился на четвереньки и пыхтел, как бегемот.
Танечка просто сидела на корточках и играла руками с водой.
— Здорово, правда? — спросила она.
Мы резвились долго, совсем не замечая течения времени, потом вылезли и разлеглись на песке.
— Хорошо, что Леха не знает про озеро. — сделал я вывод. — А то бы начал командовать. Как ты думаешь, Ксюха ему не скажет?
— Скажет скорее всего. — грустно сказала Танечка. — Они же любовники. Помирятся и будут здесь целоваться без нас.
— А они что, уже целуются?
— Можно подумать, ты никогда не видел.
— Нет. — честно ответил я.
Мы полежали еще немного и снова полезли в озеро. Плескались, смеялись, вообще было здорово. Мне вздумалось попробовать воду на вкус, но пить ее было нельзя — солоноватая и сильно отдавала болотом. Я уже собрался выходить на сушу, когда что-то скользнуло под ногой.
Я зажмурил глаза, нырнул и нащупал руками небольшой, но очень тяжелый камень.
— Смотри что я нашел! — вынырнув, окликнул я Танечку.
