— В управу докладывали?
— Пока нет.
— Ладно, Денис, поехали, доложимся. — сказал следователь и сел за руль Игоревой машины.
Он запустил мотор и задом выехал из двора.
— Ни фига себе тачка у следователя… — глянул один из автоматчиков в след удаляющейся машине.
Терентьев добавил газу.
— Пронесло… — выдохнул Деня.
— Ты слив зеленых наелся, что ли? — нервно рассмеялся Терентьев.
Дворжек перевернулся на бок и открыл глаза. Он лежал в каком-то актовом зале между рядами сиденьев, дикая боль мешала дышать, в глазах переливались радужные круги.
Он закашлялся, вылез в проход и сел на корточки. За окном взвыла милицейская сирена.
Рубашка была вся в крови и Дворжек понял, что в таком виде до собора ему не добраться — любой мент остановит. Он лег на спину и закрыл глаза. Сердце билось не ровно, постепенно восстанавливая ритм. Дворжек расслабился, слушая ветер за окнами, вздохнул и представил свой дом.
* * *
— Закрыто еще! — с важностью генеральши сообщила уборщица у двери на лестницу в собор.
— Милиция! — махнул удостоверением Терентьев, и уборщица как будто стала поменьше ростом.
Он сделал многозначительную паузу и добавил для пущей важности:
— Особое задание.
Они с Денисом вошли в собор и стали быстро подниматься по винтовой лестнице, по которой не так давно проделала свой путь Фели.
Они с Денисом вошли в собор и стали быстро подниматься по винтовой лестнице, по которой не так давно проделала свой путь Фели.
— Конца ей нет… — кряхтел Деня, держа руку на ребрах.
— Вон уже конец, не кряхти.
Они добрались до самого верха и открыли железную дверь, за которой поднимался гулкий стальной трап.
— Фели! — выкрикнул Деня, увидев девушку на смотровой площадке.
Та сидела, прислонившись к стене и из последних сил пыталась выдавить из осипшей флейты мелодию. Она подняла взгляд и испуганно распахнула глаза. Левая рука, залитая кровью, висела безжизненной плетью.
— Деня! Ты же сгоришь… — прошептала она побелевшими губами.
— Все нормально. — успокоил ее друг, бегом поднимаясь по трапу. — Мне теперь дневной свет по фигу.
— Деня… — девушка улыбнулась.
— Тут столько всего произошло… Но одно уже могу сказать точно — вампиром я быть перестал. Что у тебя с рукой.
— Пуля…
Терентьев присел на корточки и осмотрел рану.
— На вылет. Удачно пршла, кость не задета. Ну ты и везучая!
— Случайностей не бывает. — шире улыбнулась Фели. — День, это ты снайпера снял?
— Ну… Типа того. — оскалился Денис в безопасной теперь улыбке. — А он в виде благодарности снял с меня захребетника.
Терентьев задумчиво держал в руках сотовый телефон.
— Понятия не имею, как мы теперь будем отмазываться. Тебя по допросам затаскают. Самая мелочь — проникновение со взломом. А еще старое дело…
— Может не надо никуда звонить? — забеспокоилась девушка. — Перевязать, да и все. Заживет. Как на кошке.
— Если сматываться, то сейчас, а то с трупом киллера уже наряд работает. — Терентьев показал рукой через площадь. — В машине есть обезболивающее, если Денис не все слопал.
— Осталось. — поморщился Деня, осторожно ощупывая ребра.
— А где Сергей? Внизу? — забеспокоилась Фели.
— Вообще-то нет. — признался он. — Он остался Лысого мочить. Мы устроили у них штабе полный разгром, обезьяны дохлые, света нет… Бесплотные устроили срочную эвакуацию, а Лысого Сергей взял за жабры.
— В любом случае надо вниз. — следователь подхватил девушку на руки и осторожно ступил на лестницу. — Денис, иди вперед, заводи машину.
— Но вы уничтожили ритмизатор? — Фели так и сыпала вопросами, стараясь отвлечься от боли в руке.
— Я бы сказал, если бы знал, что это такое. — усмехнулся Терентьев. — Но какую-то невидимую электростанцию мы расстреляли.
Телефон зазвонил у него на поясе.
— Подожди. — следователь поставил девушку на ноги. — Терентьев слушает. Кто? Как ты узнал телефон? Зараза глазастая… Ты где?
— Это Сергей?
— Да. С ним все нормально, он дома.
Терентьев с Фели на руках спустился вниз, Денис уже ждал их в машине. Едва они устроились в салоне, он поддал газу, и машина сорвалась с места.
Едва они устроились в салоне, он поддал газу, и машина сорвалась с места. Нарушая все правила, они примчались на улицу Якубовича.
— Теперь это наш город! — Деня лихо вдавил педаль.
— Ты поосторожней. — нахмурился следователь. — Не хватало нам сейчас куда-нибудь врезаться.
Они въехали во двор, Дворжек уже ждал — помахал с балкона. Заметив, что ребята у машины замешкались, помогая Фели, Сергей бегом бросился вниз. Через минуту он стоял перед Фели. Она воспрянула духом и улыбнулась измученной улыбкой. Дворжек распахнул руки и обнял девушку нежно, как порыв свежего ветра.
— Вот они. — улыбнулся Деня. — Флейта и Ветер. С этим никакие бесплотные не справятся.
— Тыранен? У тебя кровь на рубашке… — встревожилась Фели.
— Это пустяк. — успокоил ее Дворжек. — Поверхностная рана. А разумных бесплотных мы вышибли. Это главное.
В квартире Дворжек сразу занялся Фелиной рукой.
— Нормально. — осмотрел он повязку. — Теперь отдыхать. Ты молодец, Фели. Если бы не ты, у нас ничего бы не вышло.
— Я играла одной рукой. — смутилась девушка. — Какая уж там музыка…
— Не музыка главное. — улыбнулся Сергей.
— А что с ритмизатором? Он был в лаборатории?
— Там был только пульт. — вздохнул Дворжек. — Самого ритмизатора я не нашел.
— Как?! — переглянулись Терентьев и Деня.
— Вот так. Похоже мы недооценили грандиозность этого устройства. Когда эта тварь впилась мне в тело, я ухватил несколько смутных образов. Похоже, что ритмизатором пространства является сам город.
— Как это? — не поняла Фели.
— Я и раньше удивлялся, зачем Питер построили в таком малопригодном месте. Кругом сплошные болота, воды больше чем суши…
— Зеркала! — кивнула она. — Отражающие поверхности! Так вот почему они так боятся ветра! Ветер гонит рябь и дробит отражения!
— Точно. Видимо бесплотным как-то удалось воздействовать на планы Петра по строительству. Питер изначально спланировали, как пространственный ритмизатор. Тут не только вода, но и архитектура, арки, прямые проспекты. Плюс белые ночи, конечно, они тоже задают определенный психический ритм.
— Но почему только в семнадцатом веке? — озадаченно спросил Терентьев.
— Дело в том, — объяснил Дворжек. -Что строить ритмизатор на одних водяных зеркалах, было рискованно. Ветер. А до семнадцатого века производство бытовых зеркал было штучным. Мало их было, вот в чем секрет. Кроме того, кое-что я понял сам. Например про трамваи. Поначалу одной пространственной ориентации города хватало для удержания человечества в одной реальности. Просто сама реальность и представления о ней были у людей очень простыми и одинаковыми. Каждый видел лишь то, что видел, а верил в то, во что принято было верить. Но чем больше развивался технический прогресс, тем менее объективной становилась реальность. Она в буквальном смысле размывалась, поэтому удерживать ее в едином слое становилось все труднее. Нужен был еще один узел, задающий четкий пространственный ритм. Рельсовый транспорт подошел для этого идеально.
Терентьев слушал с интересом.
— Подожди-ка.
— Подожди-ка. — остановил он Дворжека. — У тебя есть дырка в теории. Расписание рельсового транспорта не только зависит от людей, но и далеко не всегда славится точностью…
