— Не могут же разные люди придумать одно и то же!. — уверенно сказала Фели.
— Могут. Это вроде болезни. Грипп ведь у всех одинаковый. И Лысый у всех одинаковый. Знаешь почему мы его за Сатану приняли? Да потому, что он похож на Сатану. Это такой глюк, одинаковый для всех людей. Только Сатана сам искушает людей, а Лысый приходит к уже искушенным, к тем, кто сам уже решил поступить криво. Он им просто помогает пройти по пути зла. И со мной так было, и со Шпротом, и с Лихой. Каждый раз одинаково.
Он помолчал, раздумывая, стоит ли рассказать подробнее. Решился.
— У Шпрота была девчонка, они по случайке встретились на выставке и сразу друг на друга запали. Шпрот в ней души не чаял — на последние деньги подарки покупал, туалет ей разрисовал в стиле «сюр». И она за ним тоже хвостом. Короче любовь — упасть и не встать. А потом Шпрот узнал, что у нее папашка в Москве миллионами воротит, прикинь. Тут у Шпрота депресняк жуткий начался на тему бабла, мол не должно быть у тетки денег больше, чем у мужика. Короче, взял Шпрот и решил от нее сдристнуть. Вот тогда он Лысого и увидал в первый раз. Давай тот ему советы давать, как незаметней сбежать, как квартиру снять и как побыстрей заработать денег. Картины учил рисовать. Получилось, знаешь. Внатуре, Шпрот начал капусту косить едва не косой. А когда накосил, по ящику передали, что дочка того миллионера села в тачку и на полном ходу в столб влетела. Специально. Еще и записку оставила, что без Шпрота жить не хочет и не станет.
— Вот гад…. — разозлилась Фели. — Сволочь твой Шпрот, а я его еще пожалела…
— Да ладно… — невесело усмехнулся вампир. — Ты так говоришь, будто Лысый тебе не являлся. У самой тоже ведь рыло в пуху по самые уши. Нет?
Фели умолкла.
— Чего покраснела? — Денис отвернулся и сел на диван. — Хотя да, я понимаю. Лысый — это очень стыдная болезнь, хуже СПИДа.
— Это не болезнь. — вздохнула девушка. — Он есть на самом деле, можешь мне верить. Я даже знаю, где его гнездо.
— Вот тебя прихватило… — вампир чуть не рассмеялся. — Нет его!
— Есть! Только я до сих пор не пойму, что ему от людей надо. После твоего рассказа у меня возникла еще одна догадка, но есть ли в ней толк? Их столько уже было.
После твоего рассказа у меня возникла еще одна догадка, но есть ли в ней толк? Их столько уже было.
— Какая догадка?
— Он находит людей, раскаивающихся в грехах и питается сильнейшим чувством раскаяния.
— Значит ты думаешь, это вроде лептонной дряни?
— Просто уверена в этом. По моему этот гад отыскивает людей, совершивших ошибку или склонных к ошибкам, затем подстраивает все так, чтоб эти ошибки совершались снова и снова. Но его сила не беспредельна, я точно знаю. Если верить, что все делаешь правильно, он отваливается и перестает доставать. Я уже год от него так спасаюсь и чаще всего получается.
— Слушай, а это прикольно… — встал с дивана Денис. — Если он есть в реале, то мы с тобой можем его завалить. У вас же есть специальные пушки, я видел. Тебя ведь он сильно зацепил, да?
— Сильно. — призналась Фели. — Очень сильно. Так сильно, что я сама пообещала его убить.
Вампир присвистнул и сел на диван.
— Так вот почему ты в этой конторе…
— Да. Только никто мне не верит, что существует какой-то Лысый, живущий в отражениях зеркал. Ну и ладно. Я уверена, что смогу его выманить. Он постоянно где-то рядом, я его то и дело чувствую. И если он действительно то, чем я его считаю, я его подловлю и убью.
— И чем же ты его считаешь?
— Разумной бесплотной тварью. Но теоретическая экзофизика считает, что в тонком мире нет разума.
Вампир задумался и почесал макушку.
— На меня ты точно можешь рассчитывать. — просто сказал он.
— Спасибо. — улыбнулась девушка. — До ужаса трудно одной.
— А ты меня не боишься?
— Боюсь. Я не понимаю, что движет вампирами.
— Жажда крови!!! — рявкнул Денис и бросился на решетку.
Фели чуть не завизжала от ужаса.
— Дурак. — сипло сказала она и повертела у виска пальцем. — Сейчас бы шарахнула из пулемета…
— Извини. Это так, типа шутка. А вообще действительно, куснуть тебя хочется сверх всяких сил. Честно.
— Я верю. Но это не ты, это захребетник хочет размножиться. Когда его подрежут, у тебя эта дикость должна пройти. Лесик говорит, что в конторе довольно много вампиров.
— Может у них и свой профсоюз есть? — Денис усмехнулся. — Если нет, я имею шанс стать председателем.
— Не получится. — качнула головой Фели. — Контора состоит из Штаба и автономных ячеек. Ячейки никогда не пересекаются в работе, даже не знают, где какая базируется. И никто не знает, где расположен Штаб. Это все из соображений секретности и безопасности.
— А связь со Штабом по рации?
— Нет. Гораздо сложнее. Ты удивишься, когда увидишь.
Так они болтали все два часа, пока заспанный Лесик не вышел на смену.
— Пока. До завтра. — Фели помахала Денису и пошла спать.
— Пока. — вампир подмигнул ей вслед.
Лесик сонно уселся в кресло и поставил у ног пулемет.
Утром Ирина резала Деню. Фели нервничала и не выходила из комнаты, а Его Превосходительство работал наверху, принимал заказы на ремонт машин.
Крупным ремонтом ячейка никогда не занималась, а вот по мелочи брались, особенно за машины богатых клиентов — Лесик был хорошим автоэлектриком. Цены, установленные Иваном Сергеевичем, сами собой ограничивали приток заказов и хотя все заработанные средства уходили на оплату места под мастерскую, ячейка от этого не страдала. У Института были другие источники финансированя — сеть аптек и крупная фирма по продаже медицинского оборудования. Это лишь те, о которых знал Лесик, а наверняка были еще — слишком уж дорогое оборудование использовалось в институтской работе. Это не считая исследований, хотя Фели подозревала, что научная база Института держится на открытиях, сделанных еще до девяносто первого года. Эфирный детектор точно был изобретен и пущен в серию в самом начале семидесятых, а лептонные замки, резаки, насадки и скальпели производились с конца восьмидесятых. Это было время прорыва в экзофизически наблюдаемое пространство, но никто об этом не знал, кроме некоторых офицеров КГБ и людей в высших партийных эшелонах.
Операция шла уже третий час. Денис лежал на столе лицом вниз, в наморднике, прикованный легированными цепями, а Ирина склонилась над ним в эфирном детекторе и работала лептонным скальпелем, переводя в физическое пространство ленточки отчуждаемых тканей. Из под маски текли капли пота.
К середине третьего часа она добралась до клонового мешка и выжгла его ультрафиолетовым лазером.
— Потерпи. — нашептывала она судорожно бьющемуся вампиру. — Это еще не самое неприятное. Но наркоз на тебя все равно не подействует.
Она вставила на пустое место лептонную бомбу, свела края надреза невидимым зажимом и дождалась регенерации.
— Теперь расслабься, надо удалить слюнные железы, а то они у тебя теперь ядовитые.
Она взяла длинную стальную иглу с тупым крючком на конце и уверенным движением вбила вампиру за ухо. Тот взвыл совершенно нечеловеческим голосом и дернулся, лязгнув цепями. Ирина ввела иглу глубже и принялась вычищать слюнные железы.
— Вот и все. — она вынула иглу с зацепившимися кусками бескровного мяса. — Теперь твой укус не опасней укуса тигра.
