— Вот в этом и загадка. — нахмурился Дворжек. — Трамваи и поезда могут ритмизировать пространство лишь на обобщенном уровне. Должен быть какой-то узел, работающий с высокой точностью. Причем независящий от людей и прошивающий сразу обе реальности. Вы слышали легенду о черном трамвае?
— Детскую страшилку? — усмехнулся Денис.
— Это не просто страшилка. За два года я набрал про это явление довольно много информации. Одно я точно понял — черный трамвай существует. Один раз мне даже удалось его сфотографировать.
— Черный? — привстал Терентьев. — Елки-палки… Так я в него впаялся на машине. Черт…
— Ты его видел? — Дворжек пристально посмотрел на следователя.
— Видел… — фыркнул Терентьев. — Думаешь где я голову расшиб? Машина сгорела, а трамвая как не бывало. Тогда-то я и понял, что на вас завязан узел всех тайн, с которыми я сталкиваюсь уже два года. Кстати, это ты двух кэгэбэшников с бессплотными в головах грохнул?
— Одного. — признался Дворжек. — На могиле Семецкого. А кто второй?
— Похоже, командир нашей ячейки. — сказала Фели. — Судя по всему бесплотный просто бросил его тело и вселился в другое. Или просто ушел. Им надо было блокировать нас с Деней, чтобы отнять флейту.
— Понять бы принцип, по которому этот трамвай появляется… — задумчиво сказал Дворжек. — Подкараулить и уничтожить. Тогда бы все вернулось на место.
— Из гранатомета стрелять, что ли? — хмуро спросил следователь.
— Остановить можно по-разному. Было бы что останавливать.
— Я не могу понять закона. — вспомнила Фели строчку из стихотворения на бумажном самолетике. — Видимо не мы одни интересовались этим вопросом.
— Но должен быть принцип. — упрямо сказал Дворжек. — Если это главная деталь ритмизатора, то ритм его действительно должен быть безупречен. Закон появления обязательно должен быть.
— Тысячу лет я еду в трамвае… — вспомнила девушка еще одну строчку. — Интересно, а куда он идет?
Дворжек задумался.
— Интересный вопрос… Сходить на разведку, как в детстве? Прокатиться между пространствами?
— Пожалуй, это интересней, чем его тупо взорвать. — вставил слово Денис. — Посмотреть, что там, а уничтожить никогда не поздно.
— Поход за край Ойкумены… — мечтательно улыбнулся Дворжек. — Только как в него сесть?
— Нарушение ритма! — догадалась Фели. — Трамвай должен появляться при нарушении ритма города, чтобы сихронизировать его. Я кажется даже поняла, почему он черный! Он не черный, он просто никакой, не имеет цвета. Он одновременно и призрак, и реален. Раз флейта сбивает ритм, значит надо выйти на рельсы и играть! Он должен появиться.
— Забавная версия. — улыбнулся Терентьев. — Но лично я уже готов поверить во все, что угодно.
— А давайте прямо сейчас! — предложила Фели.
— А давайте прямо сейчас! — предложила Фели.
— Глупая… — покачал головой Дворжек. — Сейчас у тебя действует обезболивающее, а потом скрутит. Рана не шуточная.
— А может там все заживет? Ты же сам говорил, что в том мире могут исполниться все желания. Заодно узнаем, стоит ли возвращать человечество в утраченный когда-то Эдем. Ой, мне очень хочется попробовать, ну давайте! Обезболивающее можно взять и с собой.
Друзья посмотрели друг на друга и не говоря больше ни слова пошли обуваться.
Небесный свод поворачивался циферблатом часов, деление за делением отмеряя Вечность. Небо разгоралось все ярче и ярче, отодвигая к югу короткую ночь. Утро наполнилось цветом, объемом и звуком, первые тени родились в переулках и кронах деревьев.
Дворжек, Деня, Терентьев и Фели вышли на перекресток 16-ой линии и Малого проспекта. Людей на улицах почти не было.
— Пусть побудут вдвоем. — Деня потянул следователя за локоть.
Тот улыбнулся и остался на тротуаре.
Дворжек вышел на рельсы, девушка достала флейту и как могла, одной рукой заиграла простенькую мелодию.
— Отчего ты плачешь? — улыбнулся Дворжек.
— От счастья. — Фели смахнула слезу. — И немножко от страха. Все кажется, что это какой-то обман, что не может быть так хорошо. Я ведь тебя просто придумала в детстве, а оказалось, что ты настоящий. Вдруг ты обратно превратишься в ветер, закружишься и улетишь?
Действительно поднялся ветер и вихриком закружился у ног.
— Теперь только вместе с тобой. — улыбнулся Сергей Фели.
Флейта снова запела нежным протяжным звуком.
За поворотом звякнул трамвай.
— Это наш. — уверенно сказал Дворжек. — Нам теперь до конечной.
— А что там будет?
— Не знаю, но обязательно что-то хорошее.
Сергей осторожно обнял ее за плечи, и они пошли по трамвайным рельсам навстречу взошедшему солнцу.
