Все уже было.
Тысячу лет,
Сквозь сваи и свалки,
Ржавый трамвай пробивает дорогу.
Тысячу лет
Ковыляет вразвалку
В черном пальто идиот одноногий.
Тысячу лет
Он идет вдоль забора
И собирает репьи на медали.
Тысячу лет
Усмехается ворон.
Тысячу лет
Я еду в трамвае.
Слова завораживали, создавая странное ощущение близкого открытия. Трамваи медленно ползли по блестящим путям.
— Надо же! — воскликнул Сергей. — Кто-то послал нам письмо. Зачем? Почему? Что он такое почувствовал, из-за чего не смог удержаться?
— А может быть — просто? Случайно… — вздохнула Инна. Она уже устала от обилия необъяснимых совпадений.
Ветер рванул край сарафана.
— Нет. — покачал головой Сергей. — Это нам принес ветер… Такое можно было написать только на такой крыше… Здесь действительно ощущаешь, что в движении трамваев есть какой-то непонятный закон. Я чувствую это, но понять не могу. Как будто в нашем мире два закона, один из которых питает знание, а другой веру. Мы верим в то, что жизнь родилась и развивается по воле Бога, но знаем, что это лишь слепая нить эволюции. Верим в существование инопланетян, но знаем — их нет. Мы придумываем в книгах межзвездные корабли, зная, что скорость света преодолеть невозможно. У нас есть предания о магах, драконах и древних богах, но мы знаем, что их не бывает. Почему так? Словно память человечества и память личности имеют совершенно разный источник, словно когда-то мы жили в совершенно другом мире с совершенно другими законами.
— Да… Я чувствую… — тихо сказала Инна. — Сережа… Я очень устала почему-то…
Ветер подул сильнее, пытаясь оттолкнуть Инну от ограждения крыши.
— Отойди от края! — выкрикнул Сергей и дернул ее за руку.
Почти в тот же миг перила лопнули, со скрипом выпятились за пределы крыши и рухнули вниз.
Инна села на корточки и схватилась за крышу с замершим сердцем:
— Ой! Мамочки мои…
Секунда пронзительной тишины замерла в воздухе и ограждение с лязгом рухнуло. Во дворе кто-то завизжал совершенно перепуганным голосом.
— Господи… — прошептала Инна.
Кричали что-то про новую машину и проклятых наркоманов на крыше. Дрожа от страха, Инна подползла к краю крыши, ухватилась за надежный с виду кровельный лист и посмотрела во двор. Внизу стоял джип «Шевроле», изуродованный рухнувшим фрагментом решетки, а вокруг него бегала расфуфыренная хозяйка, визжала и грозила кулаком в небо. Из подъезда выскочил толстый мужик и принялся орать не менее истерическим голосом..
— Надо сматываться. — Сергей потянул девушку за руку. — Пойдем. Вот кстати о реальности. Для них — для тех, кто внизу — мы бессовестные, безобразные наркоманы. А ведь мы просто совершенно нормальные парень и девушка, и никому не хотели зла.
— Да уж! — вздохнула. — Не хотели…
Они спустились на пыльный чердак и побежали в дальнее крыло дома, перепрыгивая через доски, коробки и пустые ржавые банки из под масляной краски.
Вдруг Инна остановилась и, взвизгнув, стала оттирать с лица что-то невидимое.
— Паутина! — произнесла она наконец членораздельную фразу.
— Что?! — рассмеялся Сергей. — Ты паутины боишься?
Он помог ей снять с лица липкую гадость.
— Терпеть не могу! — по голым рукам Инны пробежала волна мурашек. — Ее же пауки плетут! Брррр! Фу, даже думать не хочется.
— Понятно. — Он снова потянул ее за руку. — Арахнофобия. Бежим скорее, а то сейчас тут появится разъяренная парочка с бейсбольными битами. Это будет похуже пауков.
Инна побежала следом за ним.
— Хуже пауков ничего нет. — буркнула она на бегу. — Даже бейсбольные биты лучше!
Они добежали до конца чердака, и Сергей рванул на себя люк в полу. Внизу звякнуло, что-то упало на бетонный пол и люк распахнулся.
— Лестницы нет. Как же я слезу-то? — Инна жалобно посмотрела на Сергея.
— Бывает… — усмехнулся Сергей и солдатиком прыгнул вниз. — Прыгай, я ловлю.
— Высоко… — Инна неуверенно глянула вниз.
— Это только кажется. Не бойся.
— Я боюсь тебе по голове коленом попасть.
— Забудь. Представь, что прыгаешь с садовой скамейки.
Инна закрыла глаза и прыгнула. Внутри все замерло кратким мигом полета и тут же крепкие руки ухватили за талию. И теперь все внутри замерло от случайной близости тел.
— Оп! — выдохнул возле уха Сергей.
Пол упруго ударил в ноги…
— Видишь, ничего страшного. Все, бегать больше не надо, спокойненько спускаемся и идем дальше.
Он внимательно глянул в ее глаза, медля отпустить руки. А она медлила отстраниться от него.
— С тобой все в порядке? — шепнул Сергей.
— Да. — улыбнулась она и подумала, что надо идти. Она поправила волосы и добавила. — Только сейчас я почувствовала, как сильно перепугалась…
Они прислушались — на лестнице было тихо. Стараясь не шуметь, пошли вниз.
Подъезд выходил прямо на линию, редкие в этот час машины светили фарами в сумерках белой ночи. Напротив два фонаря подсвечивали пятнами желтого света пластиковую вывеску над магазином:
» Окна Аквариумы Зеркала «.
С проспекта донесся вой милицейской сирены. Инна вздрогнула, но Сергей сжал ее ладонь в своей:
— Они едут в другую сторону. Ты мне веришь? Ты обещала мне ничего не бояться.
— Да. — прошептала Инна. — У меня в голове все перемешалось. Твои слова, стихи эти странные, да и вообще… День сегодня просто удивительный, волшебный какой-то. И в то же время тревожный. Ветер, солнце безумное, которое будто крадется за горизонтом… город этот, будто блокада еще не кончилась, трамваи… бронзовый пятачок… И как ты догадался, что я хотела вина?
— Мне и самому захотелось. — отшутился он.
— Так не бывает. — Инна пошла по бордюру у самой дороги. — Иногда мне кажется, что ты просто читаешь мои мысли. И мне неловко от этого. Потому что я тебя совсем не понимаю…
— Нет, читать я их не могу.
— Инна пошла по бордюру у самой дороги. — Иногда мне кажется, что ты просто читаешь мои мысли. И мне неловко от этого. Потому что я тебя совсем не понимаю…
— Нет, читать я их не могу. — Сергей догнал ее и пошел рядом.
Она раскинула руки, стараясь не наступать на стыки бордюрных камней. Получалось плохо — некоторые шаги приходилось делать либо совсем короткими, едва не теряя равновесие, либо неудобно длинными. Сергей подумал и добавил, словно решившись:
— Просто у меня жизнь такая была… Поневоле научился чувствовать то, мимо чего другие проходят не глядя.
— А как ты понял, что ограждение грохнется?
— Сказать честно или с кудрями?
— Лучше честно.
— Тогда скажу, что не знаю. Просто у меня иногда бывает предчувствие, хорошее или плохое. Я привык ему доверять и еще ни разу не ошибся. Будто кто-то нашептывает мне на ухо. Если бы ты знала, сколько раз мне это спасало жизнь!
— Ага, значит жизнь у тебя была полна опасностей и приключений? — с улыбкой обернулась к нему Инна.
— Что-то вроде того. Скучно не было.
— Забавно… Дай-ка я попробую угадать. Ты был ментом.
Сергей улыбнулся и покачал головой.
— А, поняла! Пожарником! Это у тебя профессиональное чутье, знать, когда что-нибудь с крыши грохнется.
— Холодно. — рассмеялся он.
— Не хочешь, не говори. Куда мы теперь?.. Я не хочу домой. Мне не хочется. Чтобы эта ночь кончалась.
— Заметано! — Он взял ее за кончики пальцев. — Ты не боишься ходить ночью на кладбище?
— Не знаю. Ни разу не пробовала… Знаешь, я хотела тебя спросить, раз уж мы все равно гуляем. Ты не мог бы отвести меня в тот парк, где мы встретились? Мне кажется, это где-то рядом.
