— Что тут такое, Пиопи? — спросил я. — Что ты охраняешь со своей командой? Склад военной амуниции? Цистерны с водой и сушеные финики? Или топливо для бронеходных колесниц?
Самое время это выяснить, так как других вопросов, кроме оборонительной тактики, у нас не имелось. О своих делах я Пиопи уже рассказал, поведал про каменоломню и побег, про ассиров, что бродят в пустыне, и про то, что намерен добраться в Цезарию. Об этом мы толковали по пути из Темеху в его подземную цитадель.
Пиопи усмехнулся. Была у него такая привычка — скалить зубы по любому поводу, но это не означало, что он веселый человек. Совсем наоборот.
— Это, чезу, по-нашему убежище, но Дому Маат нравится другое слово, бриттское — бункер. Тайный бункер фараона, чтоб у него всегда стоял! Говорили мне, что этаких убежищ в джунглях и пустынях возведено немало, так что нашему Джо-Джо есть где прятаться. Можем Синай отдать, Дельту и даже Мемфис, но светлого царя не потеряем. Где он, наш великий повелитель?.. То ли здесь, то ли там, то ли еще в каком-то месте… Сидит на позолоченном горшке и правит державой — тем, что от нее осталось… Ищи, не найдешь!
— Бык Ашшура будет недоволен, — заметил я.
— Сочувствую ему, — произнес Пиопи. — Фараона он тут не найдет. Вместо его величества — двести стволов и пулеметы. Какое разочарование, клянусь задницей Хатор!
Сказать по правде, Пиопи грубоват. Но с наемниками из его череды нельзя было расслабляться, для них крепкое словцо и кулак командира что соска для младенца. Да и нынешний его отряд нуждался в твердой руке.
— Разочарование должно быть полным, — молвил я, — таким, чтобы Бык его не пережил. Если Гимиль-Нинурта справится, они придут сюда завтра вечером или через день. Что предлагаешь, Пиопи?
Он поскреб в затылке.
— А что тут предлагать, семер? У тебя сотня бойцов, у меня восемь десятков да еще ливийцы… Позиция неприступная, пятнадцать ящиков гранат, пулеметы, и «фиников» больше, чем на пальмах в Темеху… Отобьемся!
Не Хоремджет и не Левкипп, подумалось мне. Пиопи не был хорошим тактиком, или, тем более, стратегом. Но от командира череды этого не требуется. Знаменосец должен выполнять приказы, вести своих бойцов в атаку, а в обороне стоять стеной. Личное мужество для него важнее сообразительности.
Я подождал, пока Пиопи наполнит кружки. Кувшин был почти пуст, но вино мне в голову не ударило — я вообще-то крепок насчет спиртного. Пиопи тоже. Пожалуй, он мог перепить даже Хайла.
— Отобьемся… — повторил я, прихлебывая из кружки. — Другая у нас задача, знаменосец: не отбиться, а отправить их к Нергалу.
— Другая у нас задача, знаменосец: не отбиться, а отправить их к Нергалу. Всех! Всю тысячу или сколько их там! Иначе пойдут они в оазис, прикончат жителей и вызовут подмогу. На их цеппелинах можно и пушки перевезти.
Пиопи задумался. Потом сказал:
— Мне передали по ушебти о налете на Мемфис, и знаю я про схватку у гробницы — Хапу-сенеб успел сообщить. Еще была директива из Дома Войны — мол, возможен десант на западный берег и в пустыню. Не сегодня, так завтра… Я просил подкреп- лений, чтобы выйти в поле и разделаться с ассирами, но мне отказали. Велели сидеть на месте, отродья гиены и осла! Что поделаешь, не очень важный у меня объект, семер… бункером больше, бункером меньше — что изменится? — Он запрокинул голову, выплеснул в глотку вино и спросил: — Слышал ли ты, что творится на Синае?
— Слышал. У меня тоже есть ушебти.
Пиопи уставился в пустую кружку.
— Дамаск вот-вот падет, на Синай шлют резервы из Верхних Земель, по Ливийской пустыне гуляют ассиры, а я сижу в этой крысиной норе… Может, чезу, бросить ее и уйти с тобой в Цезарию?
— Темеху, — напомнил я, — Темеху.
— Да, Темеху… Нельзя оставить баб и малолеток без защиты, Амон не простит… — Он вытащил из-под кожуха пулемета новый кувшин. — Ну что ж, мой чезу, прикажи — я выполню. Как отправить этих псов к Нергалу? Всех! Всю тысячу!
— Убери. Хватит. — Я показал на кувшин и поднялся. — Идем со мной, Пиопи.
Мы спустились вниз по лестнице, в полумрак казармы, наполненный вздохами, сонным бормотанием и запахами пота, кожи и металла. Часовой, стоявший у распахнутых в ночь ворот, вскинул руку в салюте. Ответив ему, я огляделся. В дальней стене темнели три прохода. Перекрыть их, поставить пулеметы, другие — на галерею… отступить, очистить этот зал, заманить сюда ассиров… потом ударить из всех стволов и забросать гранатами…
Выйдет?.. Пожалуй, нет. Я бы всей силой в пещеру не лез, а послал бы небольшую группу, разведать что и как. Ашшур-нацир-ахи не глупее меня… может, чуть поглупее, но не настолько. К пяти пулеметам Пиопи добавить мои, и к воротам на сто шагов не подойдешь. Хвала Монту, неприступная позиция! Но если кто-то ее покидает, жди неприятных сюрпризов. Теп-меджету понятно, не то что генералу!
Тень поднялась с крайнего лежака, пристроилась рядом с Пиопи, зашагала вслед за мной. Хоремджет, умный Хоремджет… Не мешал старым соратникам пить вино и вспоминать былое… Но эти дела завершились. Есть у Хоремджета одно достоинство — чувствует, когда нужен.
Мы проникли в средний, самый широкий коридор, где вповалку лежали спящие солдаты. Большей частью пожилые и ограниченно годные — таких используют для караульной службы, охраны тылов и обозов. Но я им всегда благоволил — и, чем старше делаюсь сам, тем больше доверяю, ибо опыт важнее резвости. Юность беспечна, старость терпелива и надежна; старый пес не за ноги кусает, а глотку рвет.
Тоннель закончился в нижнем зале, у стальной двери с шестью рукоятками. Их изготовили в виде звериных головок: лев, пантера, гиена, гепард, волк и шакал глядели на нас рубиновыми зрачками и угрожающе скалили зубы. Вокруг головок — иероглифы, атрибуты богов; в скудном свете масляной лампы я разглядел сокола Гора, ибиса Тота, Осириса в пеленах и другие знаки.
— Что за этой дверью, Пиопи?
— Покои фараона, да будет он крепок чреслами и желудком! Но я там никогда не был, чезу.
— Открыть можешь?
— Могу. — Пиопи подмигнул мне. — Тайный код известен только коменданту гарнизона, а это я. Сообщили на случай крайней опасности.
— Этот случай наступил. Открывай!
Пиопи принялся возиться у двери, поворачивая рукоятки и бормоча:
— Ухо льва — на Анубиса… нос пантеры — на Сохмет… левый клык гиены — к соколу Гора…
Что-то лязгнуло, и Пиопи с натугой откатил стальную дверь. Она была толщиной в локоть.
Хоремджет снял со стены лампу, мы перешагнули порог и очутились в широком коридоре. Справа высился какой-то непонятный агрегат, слева виднелись темные арки, а за ними — ведущая вниз лестница. Между арками — стойки с большими светильниками в форме раскрывших клювы журавлей. Хоремджет зажег их фитили.
— Заглянем сюда. — Я показал на арки.
Губы Пиопи скривились.
— Фараона здесь точно нет. Что ты ищешь, чезу?
— Пока не знаю. Нужно осмотреться.
За арками находились комнаты, полные всякого добра. Резная мебель, кресла и ложа, столы и шкафы поджидали заботливые руки служителей; посуда из серебра и цветного стекла была расставлена на полках; в больших кувшинах хранились пиво, масло, мед, вино, в ящиках — сушеные фрукты, мука и крупа, пирамиды банок с консервами заполняли вырубленные в стенах ниши. Этим можно было кормить череду людей в течение месяца.
