— Ирлин!!! — Хором. Хм, надо что-то сделать. Наверное.
Дик, Васька, Лис и черный лысый совенок крайне угрюмо смотрели на мою скромную особу, явно замышляя что-то недоброе. Гм, надо срочно все исправлять, а то побьют.
— Щас, — улыбнулась я, — щас я все исправлю. Так как же там это было? А, вспомнила!
Васька плюхнулся в воду и попытался отцепить от себя Лиса, который отцепляться явно не собирался, убедившись, что боевой ангел в моменты опасности — это круто.
— Зарабус, вандаре, кубитул летале….
Я громко и тщательно выговаривала слова, искренне молясь про себя, чтобы это сработало. Сон невозмутимо держал меня на руках, морально готовый ко всему. Ребята молчали, сплотившись и готовые к тому же.
— Кранере! — Я зажмурилась. Наступила полная тишина. Мы ждали.
— И? — осторожно попытался уточнить Лис.
И пол исчез.
После чего вода, останки крокодилов и мы все с воплями рухнули куда-то вниз, пролетели два этажа и грохнулись на чересчур твердый, на мой взгляд, кухонный пол, залив водой и заполонив крокодилами абсолютно всю кухню. Стоял жуткий грохот. Позже выяснилось, что Васька попал в чан с супом, а Дик приложился о плиту. Оська упал на Лиса и радостно пискнул, но тут сверху рухнули мы с Соном, и писк трагически оборвался.
— Ирлин!!!
Меня не особо били (Сон не дал, готовый убить любого, кто на меня покусится), только связали и сунули в рот кляп (Сон, к сожалению, согласился, что это для моей же пользы). Лысый Оська возлежал на четырех подушках и громко требовал, чтобы меня немедленно убили, расстреляли и на всякий случай повесили, пока не повесился он сам. Ему кивали, сочувствовали, но Сон бдил, так что все, что я получала, — это крайне многообещающие взгляды.
Одно хорошо: Васька уже не стремился убить Дика, да и тот уже не рвался выяснять отношения, так что мне пришлось временно смириться с положением пленницы, тайно перепиливая ногтями веревки (ногти ангела могут быть ну о-очень острыми, что иногда крайне полезно).
Вся компания расположилась в зале на первом этаже, закутавшись в пледы и греясь у жарко растопленного камина. На столе стояли чашки с горячим чаем и булочки, которые мне, естественно, никто предложить не догадался.
На столе стояли чашки с горячим чаем и булочки, которые мне, естественно, никто предложить не догадался. Ну и ладно, подумаешь, плюшки и чай… горячий… гм. Ой, меня никто не лю-юбит!!! Я старательно зашмыгала носом. Меня так же старательно игнорировали. Тоже мне, друзья называются!
— Итак, давайте окончательно разберемся в ситуации. — Слово взял Лис, и все внимательно его слушали, прихлебывая ароматный чай. — Насколько я понимаю, Дик и Вася, — Васька поморщился (так его могла звать только я), но смолчал, — как раз выясняли отношения, когда все это произошло.
Все повернулись ко мне и еще раз хмуро рассмотрели. Я пилила веревки, не обращая на них никакого внимания.
— Вопрос первый, — продолжил Лис, — что ангелу понадобилось здесь, да еще и ночью?
Я замерла, мне тоже это было очень интересно. Кстати, получилось выплюнуть кляп.
— Я прилетел за Ирлин.
Шок и тишина, нарушаемая лишь гудением пламени в очаге.
— Что? — Это я не выдержала. Но, к счастью, никто не заметил, что я уже без кляпа.
Вася повернулся ко мне и нахмурился, я почувствовала себя чуть ли не школьницей, опять набедокурившей во время занятий.
— Ситуация обостряется с каждым днем. Мы не знали, что подземный мир предпримет действия так поспешно, поэтому все меняется и ты возвращаешься на небо.
Дик вскочил, сжимая кулаки и разъяренно глядя на Ваську. Я сидела в полном шоке, не зная, что сказать, и чувствуя, как сползают все-таки перепиленные веревки по рукам.
— Она с тобой не пойдет и останется здесь.
Васька медленно встал, в его глазах был такой холод, что даже Лис поежился. Так, это надо прекращать и срочно. Ой, где-то это уже было.
— Мама никуда с тобой не пойдет. — Сон встал, мгновенно трансформируясь в истинную форму и ощеривая в улыбке впечатляющие клыки. — Ты понял?
— Мама?
Но тут вмешалась я.
— Вася, сядь, я никуда с тобой не пойду. — Все замерли и одновременно повернулись ко мне. Я же методично счищала с себя веревки, раздумывая над сложившейся ситуацией.
— Ты хоть понимаешь, что ты говоришь? — поинтересовался Васька. — У меня приказ, и, если ты откажешься, я просто верну тебя силой.
— А ты попробуй, — улыбнулся Дик.
— Так. Спокойно, ребята! Вас, пойдем. Я хочу тебе кое-что показать.
— Да? И что же?
Вместо ответа я схватила его за руку и увлекла в соседнюю комнату, закрыв за нами дверь.
— Ну и что ты хотела мне показать? — Васька прислонился спиной к двери, задумчиво глядя на меня.
Я медленно начала снимать с себя кофту. У двери послышалась какая-то возня.
— Раздевается. — Этот трагический шепот я узнала бы из тысячи. Оське явно стало лучше.
— Что?! — А это Дик.
В следующее мгновение дверь вышибло, чуть не прибив неготового морально Ваську.
Я стояла перед всеми в одном лифчике и непонимающе глядела на ворвавшегося внутрь разъяренного Дика. Но как только он увидел меня, то замер на месте, расширенными глазами глядя на огромное черное пятно на моей коже. Контраст с белой здоровой ее частью был слишком велик.
Контраст с белой здоровой ее частью был слишком велик. Васька с грохотом отбросил накрывшую его дверь и медленно встал, но вся его ярость тут же испарилась, как только он увидел меня.
— Что это?
Я не знала, что мне ответить. Тогда он подошел ближе и рывком повернул мою голову за подбородок к себе.
— Я спрашиваю, что это? — Его голубые глаза сейчас были ледяными. — Отвечай!
— Оно так увеличилось из-за гэйла.
Он замер, к нему подошли Дик с Соном. Лис остался стоять у дверного проема.
— И что это значит? — спросил Дик, настороженно рассматривая выражение лица Васьки.
Меня отпустили. Я от неожиданности отступила назад.
— Это значит, что она остается здесь.
— Почему, Лис?
Им не угодишь. И забирают — плохо, и оставляют — хреново.
— Это печать. Печать гэйла.
— И что?
Дик стоял напротив Васьки и не собирался пропускать его, пока тот все не выложит. Сон накинул мне на плечи свою куртку, также прислушиваясь к разговору. В проеме показалась лысая и несчастная мордочка Оськи.
— Пока печать на ней, она не сможет вернуться. Снять же ее может только… нет, точнее, мог снять только один человек. Но я не думал, что из небольшого пятна печать вырастет до таких размеров…
Васька замолк, и я изо всех сил надеялась, что продолжать он не будет. Он и не стал, за него закончил Оська голосом, полным надрыва:
— И теперь снять ее может лишь тот, кто убьет гэйла, поставившего печать, и поцелует ангела поцелуем самой чистой любви! И тогда взлетит ангел и упорхнет на свое облачко, растроганно махая придурку с неба.
Я зарычала и рванула к Оське, намереваясь закончить начатое. То есть добить, срочно! Оська каким-то образом догадался о моих намерениях и быстро смылся, вопя «убивают!». Ха. Я еще и не начинала.
— Что ж. Мне пора.
Я споткнулась и чуть не рухнула, а Васька, ярко вспыхнув напоследок, исчез, открыв портал прямо на небеса. Дик и Сон внимательно на меня смотрели. Лис пошел утешать истерикующего Оську, попросив нас разбираться без жертв.
— И как давно этот гад поставил на тебя печать?
